Никогда прежде он не позволял себе попытаться выбить из нее ответ подобным образом.
— Злость, страх, волнение, предвкушение, — четко выделяя каждое слово, перечислил Двэйн. — Что еще?
— Тишина, доволен? — сдалась Кэли, не выдержав приказывающей атаки на свой мозг, которая, усилившись прикосновением, не шла ни в какое сравнение с тем требованием, что отражалось в его глазах. — Впервые за три года мои несмолкающие ни на минуту голоса молчат. Я могу сконцентрироваться на своих мыслях и счастлива так сильно, как никогда в своей жизни не была.
Выкрикнув последнее, она подалась вперед, и теперь уже Двэйн инстинктивно отшатнулся, но все равно продолжил сжимать ее ладонь.
Она едва сдержалась от того, чтобы не выпалить, что в такие секунды ей по-настоящему кажется, что она свободна. Что нет никакого долга, а возможности бесконечны. Что ее жизнь не ограничена отмеренными ей считанными днями.
— Но хуже всего твой восторг. Я знаю, что она предлагает тебе что-то, в чем ты нуждаешься. Каждый раз она дает тебе иллюзию, и ты с удовольствием позволяешь ей добиться желаемого. Вот только я не ты. Я убила бы за тишину и возможность почувствовать себя собой, но я никогда не позволю злу добиться своих целей только ради удовольствия. Я знаю, к чему это приводит. Я видела, что происходит с людьми, которые поддаются.
Кэли обхватила его ладонь свободной рукой и, выпустив туман, обожгла кожу. Двэйн скривился и, отпустив ее запястье, отступил, и Кэли с некоторой долей удовлетворения посмотрела на оставшийся от ее пальцев ожог. Она стиснула зубы, стараясь не обращать внимание на то, что на контрасте с полным молчанием, приятным до дрожи и сгибающим весь самоконтроль, возобновление бормотания стало не просто невыносимым.
Хотелось разрыдаться в голос и молить о том, чтобы оно никогда не возвращалось.
—Я…
— Заткнись, — грубо оборвала она реплику, пытаясь не выдать полный крах своего эмоционального состояния. — Сделаешь так еще раз, и я не стану сдерживать силы. Клянусь, я убью тебя, если ты снова ко мне прикоснешься.
Заметив, как его рот в очередной раз приоткрывается в попытке задать вопросы, на которые она не могла ответить, или извиниться, или черт его знает, что еще, она резко отвернулась и последовала к Ноа, наблюдающей за диалогом с опущенной на клинок ладонью. Та не выпускала Кэли из вида каждый раз, когда она оказывалась в непосредственной близости к Двэйну. Каждый их контакт нес в себе непредсказуемые даже для них последствия, а сегодня он так вовсе забыл о любой осторожности, словно не понимал весь масштаб катастрофы.
Кретин.
Подойдя к Ноа, Кэли покачала головой на ее вопросительный взгляд, двинувшись дальше. Отойдя на расстояние, достаточное для того, чтобы их никто не мог услышать, она остановилась.
— Что это было? — выпалила Ноа.
— Разногласия, — процедила Кэли. — Ему не нравится, что я не желаю с ним разговаривать.
— Какой ранимый, — язвительно фыркнула Ноа. — Бесполезно?
— Абсолютно, — вздохнула она. — Туман становится чуть темнее изо дня в день, но этого все еще недостаточно. Я не понимаю, что с ним происходит. Его трусит от ярости, но цвет все еще как у новопомеченного. Это невозможно.
— У меня есть одна идея, — осторожно пробормотала Ноа, и Кэли сдвинула брови, дожидаясь продолжения.
Но та замолчала, задумчиво покусывая губу, словно боялась произнести размышления вслух.
— Что ты не рассказала? Что еще ты видела, когда его очищала? — грубо спросила Кэли, понимая, что не зря она тогда насторожилась ее реакцией.
Ноа узнала что-то выходящее за рамки адекватного восприятия.
— Почти ничего, — покачала головой та. — Но я чувствовала очень многое. В его жизни был период, который практически выжег его ненавистью к миру дотла, но он почти не помнит те дни, словно… Как это Лукас называл?
— Диссоциация? — подсказала Кэли.
— Точно, — Ноа уверенно кивнула. — Он не позволяет себе проживать те воспоминания. Блокирует их от своего восприятия.
— Раньше для тебя это не было проблемой.
— Это меня и смущает. Я видела какие-то мутные обрывки и чувствовала отголоски эмоций. Он словно вышвыривает меня из этого периода своей жизни, но даже то, что я успела увидеть… — она тяжело вздохнула. — Я никогда не сталкивалась с таким уровнем ненависти и боли, даже у тебя. И если ему удается прятать это от себя, от меня, он может…
— Прятать это от амока и не позволять магии этим питаться? — с сомнением договорила за нее Кэли. — Никогда с таким не сталкивалась.
— Я подумала… — Ноа сделала несколько шагов из стороны в сторону, беспокойно теребя кончики высоко забранных в хвост волос. — Амок становится сильнее от эмоций носителя, но его амок сильный изначально. Задатки у Двэйна отличные. По всем правилам его тьма за полтора года должна была вырасти в геометрической прогрессии, но она просто сильная. Помнишь, что вернуло тебя в Нью-Йорке?