Придерживаясь за ствол, Кей поднялся и посмотрел на Лекса сверху вниз.
— Не копай глубже. Мы сами расскажем, если возникнет опасность, а все остальное тебе просто не нужно — этот груз слишком тяжелый. Неси свой, а нас оставь в покое, — Кей сделал несколько шагов вперед, стремясь поскорее уйти, но замер и обернулся через плечо. — Кэли вряд ли тебя почувствовала, пока Ноа копалась в ее эмоциях, — ее в такие моменты слишком сильно захлестывает. Мы ей не скажем. Сделай вид, что ничего не видел, не усугубляй. Она никогда не простит такого вмешательства в свои слабости. Не настраивай ее против себя по-настоящему. Враги Кэли долго не живут.
Лекс прикрыл глаза, нащупывая внутренний стержень, который прогнулся до самой земли за несколько десятков минут, высосавших из него все силы. Первый практически по-настоящему честный разговор с Кеем очень сильно напомнил ему о прошлом, когда они были очень близки. Когда все они еще рассчитывали на счастливое будущее.
Насколько же все стало плохо, если после двадцати с лишним лет близкой дружбы, начавшейся с первым осознанным шагом, они готовы убить друг друга, потому что до ужаса боятся мира?
Когда они переступили ту самую грань, отучившую их доверять?
* * *
Под ногой хрустнул осколок, крошась под ее весом, и Кэли опустила взгляд вниз, инстинктивно поморщившись в ожидании боли, которая так и не наступила. Обнаженные ступни утонули в оставшихся от стен Склепа руинах, укрытых толстым слоем пепла и обсыпанных сверху колотым стеклом. Пошевелив пальцами, она сделала еще шаг вперед, вновь не почувствовав под ногами острых краев камней. Насколько бы реальным ни казался этот сон, он пока оставался неспособным передавать ощущения.
Но Кэли знала, что амок на этим не ограничиться. Никогда не ограничивался.
Сдвинув брови, она осмотрелась в поисках той, кто воскрешала в ее сознании самое страшное место из воспоминаний. Лже-Кэли не появлялась воочию просто так. Она хотела чего-то значимого, раз отошла от привычной беседы в голове, решив создать иллюзию натурального диалога лицом к лицу. То, что она хочет поговорить с глазу на глаз, натолкнуло на мысль, что издевательское хихиканье, сопровождающее каждый ее невыносимый вечер, когда Кэли боролась с собой и желанием уничтожить весь мир, — всего лишь напускное.
На некоторых руинах толстых стен встречались рамы, удерживающие остатки выбитых окон. По ним стекала кровь с мелкими ошметками плоти, словно военных, наполнивших центральный коридор, разорвало на части буквально несколько секунд назад. Фантомно слуха коснулись крики, шум выстрелов и отвратительные влажные звуки, с которым тела взрывались и впечатывались кровавым месивом в стены и дребезжащие от вибраций темной магии стекла.
Туман чуть поодаль рассеялся, открыв хрупкий силуэт девушки, и вакуумная тишина отошла вместе с ним, окрасившись нотами напеваемой ею мелодии — напева испанской считалочки, которой Кэли когда-то научил Маркус. Гостья сонной реальности выглядела точно так, как сама Кэли всегда выглядела в этих снах. Такие же растрепанные светлые волосы, покрытые разводами крови. Безликое серое одеяние — напоминающие пижамные штаны и майка, не скрывающая шрамы и метки на руках. Босые ноги. Черные глаза.
Точно так выглядела Кэли в свой последний день в Склепе.
Она сцепила зубы, напоминая себе, что смазанные кровью пряди — всего лишь иллюзия. Ускорив шаг, Кэли в несколько секунд достигла девушки и остановилась, привлекая внимание громким покашливанием.
— Здравствуй, — проговорила та. — Ты не в духе.
Лже-Кэли улыбнулась неестественно для «их лица» мягко.
— Что тебе нужно? — без прелюдий рявкнула Кэли, сложив руки на груди, чтобы скрыть то, насколько вид самой себя выводит. Будь она сейчас в порядке, ее не тронула бы стекающая по волосам и плечам кровь, но она слишком давно не чувствовала себя в порядке. — Ты не хотела общаться в последнее время.
— Я не люблю односторонние диалоги, — пожала плечами та. — С тобой гораздо веселее, когда ты смотришь мне в глаза и не можешь меня проигнорировать. Мне становится чертовски скучно, когда я пытаюсь до тебя достучаться, а ты делаешь вид, что меня не существует.
Она произнесла последнее с обвинением. Подлая мстительная сука просто отыгрывалась все это время за то, что ее игнорировали.