— Ты просто его боишься.
Руки сущности сжались на ее шее, перекрывая доступ кислорода. Сон начал трансформироваться, превращаясь в привычную схватку внутри ее головы, которую зло всегда выигрывало, виртуозно воздействуя на самовнушение.
— Боюсь, — подтвердила лже-Кэли, стискивая замерзшие пальцы. — Ненавижу. Злюсь. Пользуюсь. Прислушиваюсь. Приказываю. Проигрываю. Борюсь. Побеждаю. Сдаюсь. И восхищаюсь, — с каждым новым словом голос звучал все возбужденнее. — Выбирай то, что тебе больше нравится, — все это правда. Все это причины, почему он: достойный противник требует особой тактики. И все это причины, почему ты не сможешь мне помешать, даже если попытаешься. Перестань сопротивляться, и тогда больше не будет больно. Делай то, что мы обе жаждем, и тогда они замолчат.
Руки с каждым словом сжимались все сильнее, и с последним Кэли не смогла дышать.
И проснулась.
Поморщившись, она потерла шею, все еще хранящую ледяной кожей напоминание о вышедшем за грани сне. Сделав несколько глубоких вдохов, она проморгалась, привыкая к яркому свету, просачивающемуся сквозь пролом в стене старого заброшенного здания, в котором они нашли на ночь приют.
— Ты в порядке? — донесся до нее голос Майлза прежде, чем она успела оглядеться.
Кэли уселась и повела плечами, затекшими от нескольких часов опоры на стену.
— Скучаю по своей кровати, — хрипло произнесла она и, взяв стоящую рядом бутылку, сделала несколько глотков воды, увлажняя горло.
— К хорошему быстро привыкаешь, — усмехнулся он. — Ты разговаривала во сне.
Привлеченная осторожным тоном, она резко метнула в Майлза взгляд.
— Что говорила?
— Я почти ничего не разобрал, что-то о тварях и силе, — пожал тот плечами, и Кэли облегченно выдохнула, надеясь, что, если бы он услышал что-то о Двэйне, не среагировал бы настолько спокойно. — Но будто вела диалог на двоих.
Он склонил голову, внимательно изучая ее лицо.
Кэли не стала больше никак комментировать озвученное, и он сдвинул брови, думая о чем-то своем. А следом выпалил:
— Сны с амоком — это нормально, да?
— Они ему снятся? — спросила Кэли напряженно.
— Очень редко, и Лекс только недавно смог понять, что это…
— Метод воздействия, а не просто сны, — продолжила за него Кэли.
— Эти сны — плохой знак?
— Нет, — покачала она головой, поднимаясь. — Я не могу говорить точно, редко кто их видит, однако это весьма действенно, и поэтому я предполагаю, что им для проникновения в сон приходится постараться. Если они идут на подобный шаг, значит, другого способа вытащить носителя на диалог нет. Так что ему повезло. Даже если он не осознает, он способен влиять на свое зло.
— Только ты могла сказать о везении в этом контексте, — печально усмехнулся Майлз, встав с пола вслед за ней.
— Где Ноа и Кей? — перевела тему Кэли, осматривая место для привала.
В небольшом помещении размером всего в несколько квадратных футов они остались только вдвоем, но по положению солнца она понимала, что приближалось время выходить и сейчас никто из них не должен был следить за периметром.
— Отправились в поселение поискать что-нибудь полезное, — пояснил Майлз, подходя к пролому в стене.
Кэли встала с ним рядом и выглянула на улицу. В нескольких десятках шагов от них Двэйн с Гленис сидели на земле и о чем-то оживленно разговаривали, продолжив диалог даже тогда, когда девушка обернулась и заметила их присутствие.
Несмотря на видимую глазу непринужденность, Кэли все равно успела отследить, как плечи Двэйна на секунду напряглись, стоило ей появиться в непосредственной близости.
Горло затопило напомнившим о сне удовлетворением, и она нахмурилась.
Все это причины, почему он: достойный противник требует особой тактики.
Точно ли о Двэйне голос говорил, как о достойном противнике?
Слишком откровенным в этот раз вышел диалог, и ее смущали формулировки. Она все еще не понимала, чего хочет добиться амок. Ее главный голос редко опускался до прямого разговора без «свидетелей». Обычно его не смущали другие, которые всегда слушались беспрекословно, опасаясь. Кэли не знала, способен ли главный голос уничтожить остальные, но те боялись его так, словно действительно мог.
В последнее время лже-Кэли отбросила от себя бразды правления и позволила остальным попытаться довести настоящую Кэли до сумасшествия, подстегивая все ее негативные эмоции до такой степени, что они выходили из-под контроля. И теперь она уверилась, что это был воспитательный момент, призванный напомнить о специфике их договора.