Кэли внезапно пришло на ум, что каким-либо образом их «паразиты» могли сговориться для общей цели. Она не знала, возможно ли это, но...
Что, если они объединились против них с Двэйном?
Это могло многое объяснить.
— Ты лучше других должна понимать, что существовать группой сейчас без лидера просто невозможно, — все же сдался Майлз, тяжело вздохнув.
— Это грозит хаосом, — подтвердила его слова Кэли, уверенно кивнув.
— Именно, — согласился он. — И ты должна понимать, что хорошим лидером может стать только тот, кто непредвзят. У него не должно быть приоритетного отношения к людям, и он не должен бояться. В замке круга нами с тобой двигала конкретная цель, и все зависело от нас. Да и тогда я относился ко всему этому иначе. Какая бы серьезная опасность нам тогда ни грозила, меня привлекали адреналин и мрачное желание помочь тебе отомстить. Для меня тогда это напоминало больше игру, чем реальность. Угроза казалась ненастоящей. Но сейчас…
Майлз бросил выразительный взгляд на Гленис, и Кэли понимающе хмыкнула.
— Игры кончились.
— Сейчас я готов на все, чтобы она осталась жива, и чертовски боюсь принимать решения, — серьезно проговорил Майлз. — В один момент я просто перестал справляться.
— Ты не должен винить себя за это, — Кэли постаралась выдавить из себя то, что хоть как-то напомнило бы ободряющую улыбку. — Такая реакция в наших условиях закономерна. Бояться — это нормально.
— Ты не боишься, — возразил он.
— Это не так, — парировала Кэли. — Ты зря считаешь, что я справляюсь. Я чертовски сильно боюсь того, каким человеком стала.
— Неважно, какой ты человек, пока у тебя получается сохранять жизни других, — продолжил он, вновь посмотрев на пару, оживленно разговаривающую и временами переходящую на смех. — Лекс же… Пока Мэри была жива, он практически не соображал от страха за ее жизнь. Перед ее обращением он почти рехнулся. Когда ее не стало, он ушел. Мы не видели его несколько месяцев.
— Где он был? — настороженно спросила Кэли, вспомнив то, что передала ей Ноа несколько дней назад.
Двэйн переживал это в то время?
— Не знаю и не хочу узнавать. Это только его груз. Когда Лекс вернулся, не знаю, как он вообще умудрился нас найти, он изменился. Ожесточился, повзрослел. Тогда пришло время отдать ему ответственность. У него не осталось более важных приоритетов, чем все мы и он сам. Это прозвучит очень печально, но у него нет якоря, и поэтому он не боится. Думаю, вы в этом очень похожи, правда?
— Мне показалось, что Гленис все же для него очень важна.
— В этом есть доля правды, — кивнул он. — Но, если ему придется принимать судьбоносное решение, он выберет то, которое принесет больше пользы для всей группы, даже если придется пожертвовать Гленис. При нашей первой встрече он встал на колени не только из-за того, что вы угрожали ей, а потому, что посчитал это лучшим решением. Поверь мне, если бы он нашел выход, который оказался эффективнее, он пожертвовал бы Гленис. Я бы так не смог и, скорее всего, уже давно привел бы всех нас к смерти. Вот поэтому он.
Кэли перевела взгляд на Двэйна и покачала головой, не став продолжать разговор. Ей нужно было хорошо обдумать то, что она уже услышала, постаравшись отогнать от себя сочувствие, которое грозило тем, чего она опасалась больше всего.
Двэйн должен остаться объектом, который может помочь ей предотвратить разрушение мира. Ничего личного. Только общая цель.
Громкое карканье вынудило ее отвлечься от смеющейся пары, и Кэли посмотрела на сидящего на дереве ворона, который неотрывно следил за ней темными проемами глазниц. Стоило их взглядам пересечься, как он склонил голову, вновь прокряхтев что-то на своем языке, что остро напомнило звучание слова: «Кровь».
Кэли прищурилась, всматриваясь в черные зрачки, почти полностью перекрывшие ядовито-желтую радужку. Она сглотнула вязкую слюну, стараясь не вспоминать зловещие причитания бабушки о том, что ворон всегда является предвестником смерти или вместилищем злой души, преследующей путника и желающей, чтобы он сгинул в первом же препятствии.
Ворон дернул головой, и солнце алого рассвета отразилось в блике на клюве, создавая впечатление того, будто птица только что потрошила свежую плоть. Кэли почти успела увидеть, как капля крови срывается вниз, но из безрадостных размышлений ее вырвал разозленный голос Ноа:
— Иди на хер, Верджил!
Кэли отбросила от себя мрачные мысли, выискивая знакомые силуэты среди деревьев. Заметив их, она не смогла сдержать улыбки, наблюдая за бранящейся девушкой, отмахивающейся от того, в чем ее пытался убедить Кей. Лицезрение этой очень специфической пары всегда отзывалось в ней некоторой долей непонимания, тщательно разбавленного восхищением тем, насколько сильно им повезло встретиться в мире, в котором каждый из них был бракованным.