— Твой отец вроде мог позволить себе хорошие условия жизни, — наблюдая за занятой «делом» Арман, Кей растянулся в удовлетворенной улыбке.
— Моего отца обвиняли в девяносто семи преступлениях, семнадцать из которых квалифицировались как разглашение государственной тайны, сорок шесть как преступления против личности и остальные по финансовой мелочи общей суммой около полумиллиарда долларов. Его разыскивали в двадцати семи странах, но никто так и не узнал ни его имени, ни того, как он выглядит, — отстраненно пробубнила Арман, взяв одну из красок. Прищурившись, она бегло прочитала этикетку, не смущаясь тусклотой света, и плеснула краской на бумагу, заполнив помещение химическим запахом. — Мой отец никогда не искал комфорта. Безопасность превыше всего.
— Украл полмиллиарда, а прятался по трущобам? — скептицизма в реплике Кея невозможно было не заметить.
— Не украл полмиллиарда, а причинил убытка государству на эту сумму, — отставив указательный палец, поправила она. Обернувшись через плечо, она заметила непонимание на лице Кея и демонстративно закатила глаза. — Я не буду объяснять, в чем разница.
— Но вы не бедствовали, — продолжил расспрашивать он, когда девушка вновь вернулась к коробке.
— Моего отца не интересовали деньги, только успех и адреналин. Из соображений безопасности, как своей, так и мамы… — Арман посмотрела на Лекса и, столкнувшись с пристальным взглядом, следящим за каждым ее движением, сдвинула брови. Посомневавшись несколько секунд, она все же продолжила, но обтекаемо обошла тему, которая могла всплыть в контексте: — Из соображений безопасности он выбирал такие места, которые вряд ли могли привлечь волшебников и позволяли при необходимости подпустить власти лишенных без ущерба быть обнаруженным. Если возникала настоящая угроза, папа дожидался, пока они подберутся так близко, чтобы и ему не пришлось делать усилий, а потом наносил фатальный удар, забирал все, что хотелось, и мы бесследно исчезали. Мой отец был хищником, который всю свою жизнь дурил других хищников.
— Так вот где ты этого нахваталась, — восхищенно пропел Кей. — Чему еще тебя в гетто научили?
— Лгать, бить первой и всегда помнить о том, что, если тебе ударили в спину, у тебя стало на один нож больше, — отстраненно ответила Арман, обернувшись через плечо.
Отойдя от стола и встав посередине комнаты, она скрестила руки на груди и закусила губу, осматривая стены. Уставившись на единственную пустую, не заполненную навесными полками, она прищурилась, расплываясь в едкой ухмылке.
— Что крутится в твоей привлекательной голове? — заинтересовался Кей.
— Как думаешь, Фил сильно взбесится, если я немного подпорчу его мрачный антураж? — произнесла она ехидно, и по полу пополз идущий от нее восторг, поднимающийся по ногам и заставляющий пальцы Лекса вздрогнуть от будоражащего не его предвкушения.
— Нарисуй его крохотный член, ему точно понравится, — хохотнул Кей.
— Какие познания, — саркастично сказала Арман, подойдя к дивану сбоку. Ухватившись за спинку, она начала отодвигать его от стены. — Эскизом поделишься?
Кей подорвался, демонстративно цыкнув на то, что она не удосужилась попросить помощи. Когда они вместе отодвинули диван, Армана забрала краски со стола и, встав в появившийся просвет рядом со стеной, воодушевленно оглядела темный участок.
Кей подошел к ней со спины и склонился к ее уху.
— Вот только не заливай, что между вами ничего не было. Наедине, в темноте, под лютыми дозами адреналина… — снизив громкость голоса, заговорщицки произнес Кей. На его слова Арман покачала головой, и он отпрянул. — В жизни не поверю, что он просто так ноет постоянно, как брошенная мать-одиночка.
— Не все осмысляют дружбу сексуальными категориями, и больно мне надо с Франческой за него бодаться. От Катрин даже я, скорее всего, не спрячусь. Все, отвали, я занята.
Отбросив два баллончика на диван, она нанесла третьим несколько темно-синих линий и настолько ощутимо абстрагировалась от реальности, словно выстроила непроницаемый барьер. Проигнорировав дальнейшие словесные выпады Кея, она щелкнула пальцами, и по присутствующим пронесся легкий ветерок, указав на изолирующее от едкого запаха краски намерение. Поглаживая верхнюю губу кончиком языка, она разбавила синие линии бордовыми, не замечая никого вокруг и напоминая чем-то сумасшедшую гораздо больше обычного.