Так, что невозможно дышать каждый раз, когда проникаешь на всю длину.
Лекс на самом деле почувствовал тесный жар ее горла и мокрые волосы под пальцами, и именно это его отрезвило.
Слишком реальными стали ощущения для тех, что могли быть истинно его.
— Наконец-то, — облегченно выдохнула Арман, и, сфокусировавшись, Лекс заметил, что за секунды, в которые он вовсе не осознавал происходящее, она успела с ногами забраться на диван и, прижавшись спиной к подлокотнику, обнять себя обеими руками, словно пыталась защититься. — Слишком долго. Ты никогда раньше с подобным не сталкивался?
— Что это было? — едва разборчиво выдавил из себя он, отбросив голову на спинку кресла и прикрыв глаза в попытке убрать из подсознания вид сидящей на коленях девушки и ее припухших широко открытых губ, обильно смазывающих член слюной.
Но так картинка стала только еще ярче.
— Манипулирование физиологией, — голос прозвучал в чем-то даже сочувствующе, и, если бы его все еще не окрашивало остаточное возбуждение, возможно, это помогло бы, а не усугубило. — Игра на тех инстинктах, которые контролировать сложнее всего. Чаще всего встречается управление страхом за счет влияния на инстинкты самосохранения или воздействие на желание власти, которое сидит в каждом из нас, но такое… — она запнулась, и до него донеслось несколько шумных глубоких вдохов. — Такое тоже встречается. Крайне редко, потому что обычно меченые стремятся убить друг друга, а не…
— А не что? — спросил Лекс, когда она так и не продолжила, замолчав на самых важных словах.
Он перевел дыхание и посмотрел на нее исподлобья. Арман кусала губу, избегая поворачиваться в его сторону.
— Я не знаю, — пожала она плечами. — Я сама ни черта не понимаю, если тебе от этого станет легче. Единственное, что я могу сказать, — это то, что тебе необходимо научиться останавливать такое воздействие, потому что оно влияет не только на тебя. Я через подобное не проходила ни разу. Я знакома только с тем, как тьма сопротивляется. Я никогда не видела, как две тьмы тянутся друг к другу.
— Кто из вас сопротивлялся? — вновь подал голос Лекс, не сомневаясь в том, что сейчас она точно говорит о личном опыте.
— Я. Но там была несколько иная ситуация, — едва слышно выдохнула Арман. — Лучше нам сегодня больше не оказываться в одном помещении.
Она поднялась и проследовала к выходу, избегая его взгляда.
— Чем все закончилось? — не сдержал он вопроса, от которого она дернулась так, словно слова переломили ей позвоночник ударом толстого, укрепленного железом кнута.
Арман замерла перед дверью и, покачав головой, сделала еще несколько глубоких вдохов. Она долго молчала, скорее всего в очередной раз решая, стоит ли их спокойствие открытия очередной ее тайны. Приняв решение, она кивнула сама себе и, вернувшись, взяла с дивана отброшенный ранее рюкзак. Покопавшись в содержимом, она достала вырванные из дневника страницы и перебрала, отделяя примерно половину. Убрав остатки обратно, она подошла к Лексу, снова на мгновение воскресив навязанную фантазию.
— Ничем хорошим. Не думала, что эта информация тебе понадобится. Раньше я считала, что для возможности такого манипулирования необходима прочная основа у самого носителя, — пробормотала Арман, протягивая ему страницы. — Здесь я впервые начала понимать, что что-то не так. Тут не все, но после стало еще хуже. Не повторяй его ошибок. Ты должен начать с ней бороться и найти рычаг воздействия. Если ты будешь допускать эти мысли, ты не успеешь понять, как потеряешь связь с миром, и не сможешь даже пожалеть об этом. Ты больше никогда и ни о чем не сможешь пожалеть.
Вручив ему страницы, она быстро развернулась и оставила его в одиночестве, но даже ее отсутствие не смогло охладить пропахший похотью воздух. Лекс прикрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок хоть немного.
Но выходило слабо.
Потеряв любые надежды успокоиться быстро, он посмотрел в дополнение к дневнику, который всегда настраивал его на достаточно безнадежный лад, чтобы точно убрать стягивающее жилы возбуждение.
Нам разрешили вернуться. Я не уверена в том, сколько прошло времени. Согласно записям, мы отсутствовали около двух месяцев, но я не могу говорить точно, что какие-то дни не стали настолько туманными, что я их не записала.
Вернуться оказалось так… это противоестественно, но я почувствовала себя дома. Остальные очень сильно изменились с нашей последней встречи. Они еще не рассказали, что с ними делали, но невооруженным взглядом видно, что их жизнь тоже не была проста.
Маркус так радовался, когда увидел Люси. Я впервые видела его таким счастливым с момента получения меток. На несколько минут вернулся прежний Маркус. Прежняя я. Прежняя Эл. Прежний Джастин. Прежняя Джейн. Прежние Алекс и Оли.