Каждый раз болезненное удовольствие, становящееся все безумнее, сопровождалось сладким привкусом победы над захватившим ее тело злом.
Тогда Кэли не признавала, что, поддаваясь своей симпатии и идя наперекор мнению тьмы, она позволяет Маркусу всухую проигрывать. Она уверенно подталкивала его к истинному безумию, пытаясь найти хоть какой-то намек на прошлую себя в крепких, сжимающих до синяков объятиях и расползающихся по телу ожогах, которые быстро исчезали, потому что ее зло не желало видеть на них напоминаний.
Сейчас она знала наверняка, что именно ее ошибки — одна из ключевых причин, изменивших Маркуса и превративших его в чудовище.
В случае с Двэйном ситуация несколько иная. На первый взгляд ему повезло гораздо больше. Он ничего для нее не значил. Он стал всего лишь попавшимся под руку меченым, которого ее зло выбрало для своих целей.
Но…
С Маркусом тьма никогда не тянулась навстречу. Все решения, которые Кэли приняла с ним до того, как их отношения оборвались, шли от нее самой.
Сейчас…
Она снова ни черта не понимала и не знала, как разбираться с очередной проблемой.
Концентрированный запах похоти внезапно разбавился еще одним ароматом, и она резко взметнула голову, «прислушиваясь». Знакомые ощущения сорвали с ее губ еще один обессиленный стон.
— Просто прекрасно, — процедила Кэли сквозь зубы.
Она сдобрила реплику такой длинной конструкцией французской брани, что, услышь ее отец, который всегда ругался исключительно на родном для себя языке, восхищенно бы присвистнул. Она уже чувствовала подобное от Двэйна — еще в лесу, когда танцевала с Чейзом, — но тогда решила, что померещилось. До этого самого момента она верила, что подобное возможно только в том случае, если у носителя метки уже есть притяжение к другому меченому. В лесу она подумала, что это какая-то схожая эмоция, а не та, которую она боялась в Маркусе больше всего.
Та, о которой постоянно напоминал впечатанный в кожу Кея шрам.
Кэли рывком стерла злые слезы и обняла себя за плечи, пытаясь закрыться и не воскрешать первый страшный день, который начал череду ужасных событий, приведших Маркуса к безумию. Но воспоминания против воли замелькали перед глазами. Фантомный вид тумана, заполнившего почти все помещение, прошелся по коже колкими мурашками страха. В ушах зазвучали панические крики и низкий, грудной смех. В ноздри ударил запах паленой кожи.
Опаснее всего Маркус становился именно тогда, когда голос убеждал его, что кто-то претендует на его собственность. Подобные ситуации случались не единожды, но самой страшной все равно так и осталась первая, когда осязаемый туман застал их всех врасплох.
Почти моментально появившийся Лу не смог вовремя остановить Маркуса. Чтобы его успокоить и не позволить ему прикончить Кея, понадобилось трое чистых, в том числе отец Ноа. И то это сработало только потому, что внимание Маркуса привлекли рыдания Люси.
Он успел чертовски сильно ранить Кея. За несколько минут легкими ожогами, которые затем быстро прошли, покрылась и кожа пытавшихся его оттащить Кэли, Эл и Джастина. Люси Маркус напугал до такой степени, что она до конца своей недолгой жизни заикалась при каждом разговоре с братом, как бы он потом ни пытался сгладить содеянное.
Кэли широко распахнула веки, шаря бегающим взглядом по трещинам в металлических плитах пола. Костяшки хрустнули, когда она с силой сжала кулаки, а язык смазался привкусом железа от вспоротой зубами кожи на нижней губе.
Вопреки всему, что она знала об амоках, сейчас эмоции Двэйна казались ей гораздо сильнее, чем когда-либо были у Маркуса. Если опираться на весь имеющийся у нее опыт, то сегодняшнее сравнимо с выпущенными кишками на контрасте с легкими царапинами от обломанных под корень ногтей.
Они в полной заднице.
Кэли лихорадочно размышляла о том, как поступить. Самым верным выбором было расстаться с группой Двэйна прямо сейчас. Изолировать себя и его от того, что могло сказаться на здравомыслии обоих.
Но он слишком прочно ассоциировался с надеждой сохранить себя после того, как освоит свои навыки. С таким уровнем магического потенциала Кэли никогда не сталкивалась. Он имел огромные перспективы, которые подтверждались тем, насколько низкие методы использует его тьма.