За год тесной дружбы они десятки раз оказывались наедине. Лучшим временем для осуществления придуманных Филом и Чейзом стратегий всегда была глухая ночь. Лучшим для Кэли, тогда ни под каким предлогом не использующей туман против людей, всегда становилась пара Фила, который понимал ее с полуслова и мог сделать то, для чего не всегда хватало магии.
Множество темных ночей, наполненных ожиданием и подскочившим адреналином, сопровождались откровенными разговорами о прошлом, дурацким юмором и искренностью, возвращающей надежду. Множество темных ночей обернулись тем, что она сама вручила бесконечное число словесных патронов, которыми ей периодически простреливали душу в жестоком наказании.
— Мы оба знаем, зачем ты приплетаешь Маркуса, — на грани слышимости прошептала Кэли, и Фил сузил глаза, недовольно поджав губы. Его правая нога дернулась, отбив утяжеленной металлом подошвой нестройный стук по решетке бампера. — Почти год прошел, Шейн. Хватит меня наказывать за то, что я ценю твою жизнь.
От звучания имени, которое всегда вставало ему поперек горла, напоминая об исчезнувшем мире, предпочитающий краткий позывной мужчина скривился.
— Мою жизнь? — Фил вновь перешел на издевательский тон. Он презрительно хмыкнул, скрестив руки на груди. — Для тебя всегда есть только средства достижения цели.
— Средства достижения цели? — Кэли задохнулась от возмущения. — Опомнись, ты чуть не погиб!
— Не драматизируй, это было недоразумением, — фыркнул Фил, состроив такое беззаботное выражение лица, словно они разговаривали о чем-то на самом деле незначительном.
Кэли подорвалась с холодного камня и преодолела разделяющее их расстояние в несколько шагов. Она схватила ворот потасканной футболки, выглядывающий из-под расстегнутой куртки мужчины, и рванула вниз, не обращая внимания на треск швов.
— Ты это называешь недоразумением? — срываясь на гласных, выпалила Кэли, скользя взглядом по шрамам и воскрешая в памяти те, что все еще прятались под слоями ткани.
Плечи. Грудь. Почти весь живот.
Вместе с вытатуированными ее туманом ожогами она вспоминала и ту бешеную неделю, которая едва не закончилась потерей человека, в то время ставшего для нее чуть ли не самым близким. Она вспоминала заполнивший сознание шепот; вычурные ругательства Фила, сопровождающие каждое ее неаккуратное движение, отдающее болью в его простреленной в трех местах ноге; ненависть к магии, которую не могла применять к раненому человеку; злобные оскалы преследующих их чудовищ.
Кэли вновь чувствовала бесконечный страх и сжимающие мышцы усталость и недосып из-за продолжительной гонки в лабиринте разрушенных зданий, в котором их загоняли в угол, как диких животных. Она почти ощущала треск, с которым слой за слоем убеждений ломался ее отказ использовать туман против людей. Практически чувствовала металлический вкус крови, заливающий ее лицо из широкого рассечения по границе роста волос, пока она перевязывала раны Фила, молясь, чтобы ему хватило сил выбраться из города, а им обоим улыбнулась удача.
Вспоминала ужас, когда их все же загнали в тупик и не оставили ни единого пути к отступлению. Свой голос, пропитанный отчаянием и смирением с тем, что ей вновь суждено стать чудовищем, если она хочет вытащить их обоих. Беспрекословное требование не покидать укрытие, способное защитить Фила при лучшем раскладе. Больше десятка жизней, выдранных у бесчеловечных врагов из глоток зубами. Чувство потери самой себя.
Дышащую в затылок вонью разложения опасность обращения, в отсутствии Ноа подкравшуюся слишком близко.
И то, что удержало ее за реальность.
— Ты можешь сколько угодно отрицать, но, если бы ты не нарушил приказ, этого бы не случилось, — едва совладав с истерическими нотками, выдавила Кэли, пытаясь отбросить от себя те события.
Однако перед глазами все равно воскресал жуткий итог. Вид человека, больше половины тела которого покрывали пузырящиеся черным ожоги, потому что он все же приблизился. Пепел стертых из бытия кварталов. Несколько часов бесконечной ходьбы с тяжелым телом на спине. Облегчение от вида остальной части ее группы, с которой их разделили и лишили связи, подкараулив в засаде. Мольбы к медикам о помощи. Желание прикончить их прошлого лидера и необходимость уступить. Обмен половины имеющихся у них тогда ресурсов и оружия. Мучительное ожидание.
И Фил. Живой.
— Я не мог оставить тебя там одну! — выкрикнул он ей в лицо.
— Ты пообещал мне подчиняться и нарушил прямой приказ! — парировала Кэли, сильнее сжимая кулаком ворот его футболки. До хруста треснувшей по швам ткани. — Я не могу положиться на человека, который подставляет меня в самый ответственный момент и рискует своей жизнью ради того, кто в этом не нуждается. Я не могла тебя не отстранить, потому что твоя привязанность ко мне угрожала безопасности остальных.