И именно это оказалось самым худшим из всего, что произошло в последние минуты. Не требования тьмы. Не мучительно-манящий голос, обещающий удовольствие, способное перекрыть своей яркостью любое приятное воспоминание из прошлой жизни. Не стихийное воспламенение желания и полное отключение рассудка.
А эта короткая фраза.
— Не разбрасывайся такими шутками, — сделав над собой усилие, грубо ответила Кэли и, мотнув головой, возобновила шаг.
Сомнения порождают хаос. Хаос приводит к ошибкам.
Она поставила на карту слишком много, чтобы позволить себе проиграть.
***
Кожа казалась раскаленной, оставляющей ожоги на ладонях, но Кэли все равно сильнее вдавливала их в спину нависающего над ней мужчины, подаваясь бедрами навстречу. Он входил в нее жесткими размашистыми толчками, и, запрокинув голову и прикрыв глаза, она рвано дышала, срываясь на отчаянные стоны.
Шея горела от расползающихся бордовых следов, оставляемых нетерпеливыми губами, рассыпающими голодные поцелуи по всем участкам, до которых могли дотянуться. Боль концентрировалась в каждом месте соприкосновения, запечатываясь удовольствием в порах мазками влажного языка, и Кэли вогнала ногти в плечи мужчины, выдыхая согласия.
Подбородок обожгли стиснувшие его пальцы, дернувшие голову вниз, губы накрыли другие, такие же горячие, как сдавившая челюсть ладонь, заставившая открыть рот шире. У Кэли практически не получалось вдыхать, но она все равно отвечала на жадные поцелуи, досконально отражающие ускоряющиеся толчки между ног, и бесстыдно стонала от обостряющих эйфорию ощущений острых зубов, надрывающих кожу и смазывающих борющиеся языки привкусом железа.
Она почти теряла сознание от удовольствия, кипящей смолой текущего по венам. Трясущиеся от напряжения пальцы сильнее вжимались в горячее тело, пытаясь не просто приблизить — впечатать в себя, соединить, слить в целое.
Рука с подбородка опустилась ниже и, обхватив ее бедро, потянула выше, заставляя прогнуться. Кэли развела ноги шире, упираясь пятками в измятые простыни, и громче застонала от ставших глубже толчков. Она прочертила ногтями кровавые следы по спине и опустила ладони ниже, надавливая. Ритмичные движения стали жестче, и она сжала зубы на чужих губах, чувствуя вибрацию удовольствия в горле.
Не прерывая голодного поцелуя, Кэли открыла глаза, окунаясь в мутные пятна тьмы во взбешенных возбуждением расширенных зрачках. И, прежде чем открыть глаза в реальности, она успела увидеть за сеткой темных разводов оттенок затянутых похотью радужек мужчины, вжимающего ее тело в матрас.
Синий.
Кэли резко села на кровати, поморщившись от ударившего в низ живота удовольствия, отозвавшегося на сжатие бедер.
Твою мать.
— Кошмар? — донесся до нее заспанный голос Ноа, среагировавшей на противно скрипнувшие от движения старые пружины постели.
— Вроде того.
Ноа выпустила несколько нитей магии, осветив комнату, и повернувшись в сторону занимаемого ей нижнего яруса двухъярусной узкой кровати, Кэли заметила ладонь Кея, устроившуюся на ее талии. Она поднялась и посмотрела в его расслабленное лицо, наполовину скрытое спутанными волосами девушки.
— Во сне он словно все тот же мальчишка, совсем не раненный судьбой, — едва слышно проговорила Кэли, боясь его разбудить и стараясь не выдать тоном, насколько отвратительно-приятно чувствует себя от любого трения ткани брюк о влажное белье.
— Во сне мы все такие, — так же тихо произнесла Ноа. — Помощь нужна?
— Нет, — покачала головой Кэли, боясь даже представить реакцию на это, если она позволит облегчить пришедший к ней во сне «кошмар». — Пойду умоюсь.
Стоило ей покинуть комнату, за ее спиной нити магии несколько раз мигнули, прежде чем окончательно пропасть. Кэли осторожно прикрыла дверь и, замерев у выхода, сжала руки в кулаки, сдерживая желание уйти вовсе не в ту сторону, в которую собиралась.
Двэйн был там. Пять шагов влево. Следующая дверь. Судя по ощущениям — не спит. И прекрасно все ощущает.
Чужое возбуждение было иным, чем собственное. Оно казалось более легким. Словно погружаешься в теплую воду, обволакивающую самые чувствительные участки тела.
Последние два дня, воспринимаемые до этого катастрофой, теперь стали всего лишь досадным недоразумением, потому что собственное возбуждение текло по телу раскаленной лавой, воздействующей на нервные окончания изнутри. Кэли была так мучительно не удовлетворена, словно находилась в предоргазменном состоянии несколько недель. Она знала, что ей хватит одного правильного движения, чтобы раскрошить сознание в крошку.