Которые до этого дня просто не связывала друг с другом, не видя никакой закономерности.
— Ты помогла ему свихнуться, но он просто бросил меня, а не попытался навсегда к себе привязать, как ты рассчитывала, — задумчиво пробормотала Кэли, стремясь воссоздать те события, которые напрочь стерлись из ее памяти. — Наша последняя встреча. Ты могла убить их обоих. Почему они живы?
Она нахмурилась, нащупывая убедительную причину. Все эти недели, в которые у нее появилось предположение о том, что Маркус выжил, она пыталась найти верный ответ, но так и не смогла до него добраться.
В том, что они встречались именно у ее камеры, она практически не сомневалась. Она и раньше была уверена, что они виделись, но до принесенных Двэйном новостей предполагала, что прикончила Маркуса где-то по пути к своему освобождению.
Теперь она знала, что их последний контакт закончился иначе. Без внешнего вмешательства Мариса бы не выжила, а никому другому просто не хватило бы сил ее спасти. Не тогда, когда желание отобрать как можно больше жизней заполнило собой все пространство Склепа.
Кэли мало помнила и не могла утверждать, что только она использовала туман. Скорее всего, остальные меченые их группы тоже приняли участие в превращении места заключения в руины, но несколько вещей были известны наверняка. Она убила собственными руками десятки детей, превратив маленькие истерзанные тела в безжизненный пепел. Она стерла в крошку своей магией как минимум два этажа Склепа и несущие укрепления подвала, похоронив под обломками еще сотни сопутствующих потерь и устранив остатки барьеров, которые на тот момент еще держались.
В таком состоянии она просто не могла помиловать Марису.
Но ее тьма не помиловала бы Маркуса. Не после того, как на протяжении последних месяцев единственное, о чем навязчиво твердил главный голос — необходимость его смерти.
— Тут ведь всего два варианта, правда? Либо он победил, либо я тебе помешала. Маркус вряд ли смог бы с нами справиться по-настоящему, но выиграть время… — Отражение кровожадно ухмыльнулось. — При любом варианте проблемой стала твоя слабость. Не так уж и важно, что произошло — скрылся ли Маркус вместе с Марисой, сдержав твой напор, или в самом начале ты еще не успела прогнуть меня настолько, чтобы я позволила его убить. Ты дала мне время, потому что решила, что еще слишком рано для нашего обращения, и не спорила с моей убежденностью в смерти всех меченых, чтобы я не пыталась их найти. Поэтому ты так вцепилась в угрозу, способную повысить твои силы? Чтобы такого больше не повторилось?
Кэли закусила губу, пытаясь не зацикливаться на мысли о том, что если она действительно права по поводу своего сопротивления, то ее мнение о том, что убило всех остальных исключительно ее зло, тоже могло быть ошибочным. Она постаралась отбросить от себя осознание того, что больше ей нечем оправдать свою жестокость, и сконцентрировалась на событиях, произошедших за последние недели.
Потемневший и ставший гораздо сильнее туман.
Затянувшаяся за несколько часов глубокая рана после жесткого очищения, которое должно было ослабить тьму минимум на несколько недель.
Восстановившиеся за пару дней силы амока.
Возросшая жажда крови.
Без сомнения, зло продолжило развиваться даже спустя столько лет после получения меток.
Но было еще кое-что.
Двэйн точно также развивался. Причем гораздо стремительнее.
И то, чего раньше и вовсе не наблюдалось.
Осязаемый, концентрированный страх.
— Почему ты позволяешь ему становиться сильнее и поощряешь наше сближение? — Кэли вздернула подбородок, следя за отражением. — Все это для тебя огромный риск. Его потенциал может лишить тебя власти, которую ты уже полноправно присвоила себе. Будь цель односторонней, ты не пошла бы на такой шаг. Все дело в аномальном самоконтроле Двэйна, да? — спросила она, и на секунду уверенное выражение лица отражения дрогнуло. — Ты путаешь его сознание нашими эмоциями и отвечаешь на призыв его голоса не просто так. Тебе что-то предложили за помощь в его подавлении?
Темнота в ее зрачках начала рассеиваться, через несколько мгновений полностью испарившись.
Кэли расслабила стискивающие раковину пальцы, которые от силы сжатия свело до онемения, и перевела дыхание, перестав чувствовать давление инородного присутствия. Голоса всегда нарушали ее личное пространство, но когда главный настолько дистанцировал всех остальных, бросая вызов, ощущения становились одними из самых невыносимых.
Почти такими же, как во сне, поделенном на двоих.
Кэли нахмурилась, разглядывая свое отражение. По реакции тьмы, часть которой точно лишь самовнушение, никогда нельзя делать какие-то конкретные, стопроцентные выводы, но она не сомневалась, что в этот раз точно нащупала истину. Подтверждением стало то, насколько просто вечером Двэйн прервал свою «проверку», толкнув их обоих на одно тончайшее лезвие окровавленного ножа, способного вскрыть глотки их рассудку.