Любого.
Самого близкого — единственного выжившего из всех — друга. Девушку, которую два года назад поклялся защищать до последнего вздоха. Он убил бы даже ее, будь она все еще жива.
Лекс поднял подбородок и наклонил голову чуть вправо, демонстрируя отражению посеревший след маленькой ладони. Положив на нее собственную и спрятав свидетельство неотвратимости судьбы, он зажмурился, вспоминая ее зеленые глаза. Вспоминая то, что поддерживало в нем желание жить на протяжении первых полутора лет этой страшной, безвыигрышной войны, которая пришла на смену долгому противостоянию волшебников и обычных — лишенных магии — людей, теперь казавшемуся всего лишь досадным недоразумением.
Если бы они только знали, чем все обернется… смогли бы они предотвратить этот исход?
Он надавил на горло сильнее, внушая себе, что чувствует ее ладонь. Под веками светло-зеленые глаза постепенно заполнялись темнотой: сначала легкими разводами, которые были заметны только при ближайшем рассмотрении; следом пересекающие склеру мелкие сосуды чернели, отсчитывая последние недели; и в конце личность пропала вовсе, скрывшись за заполнившей радужку непроглядной жаждой смерти.
Ты должен убить меня.
Последний шепот, теперь постоянно идущий с ним рука об руку и толкающий делать то, что когда-то было табу, но вместе с разрушением мира стало чем-то обыденным, сравнимым с жадными глотками собранной в непогоду дождевой воды. Однажды его не вытащат и Лекс присоединится к ней на той стороне.
Но если они успеют…
Он протяжно выдохнул и вновь посмотрел на свое отражение. У него практически не оставалось времени. Темнота внутри набирала обороты, а возможностей вернуться не осталось. В его рукаве припрятано всего два месяца. При лучшем раскладе — три.
И все.
— Лекс, — раздался приглушенный женский голос из-за двери ванной, такой же полуразрушенной, как и весь стоящий особняком в незначительном отдалении от крохотного городка дом. — Светает.
Пообещав появиться через минуту, он взял с края ванны потрепанную бешеным темпом жизни толстовку. Скрыв под темной тканью все напоминания о трех безумных годах, отпечатавшихся на теле множеством шрамов и самой страшной меткой существующей реальности, он бросил последний взгляд в зеркало и коснулся кончиками пальцев трех отпечатков, которые «украшали» бледную кожу.
Я сделаю все, чтобы остался хоть кто-то, кто помнит тебя тобой…
Выйдя из ванной, Лекс прошел в небольшую темную гостиную, освещенную тусклой свечой. Натянуто улыбнувшись Гленис, он приблизился к столу, где его спутники уже разложили карту ближайшей местности.
— Мы не можем пройти здесь, — обведя очертания городка, разочарованно проговорил Майлз, днем посетивший поселение. — Их не меньше десяти, и у них огнестрел. Они перемещаются хаотично, словно что-то ищут, и ведут себя очень громко. Возможно, они уже мертвы, но я все равно не стал бы рисковать. Слишком опасно. Где в последний раз были амоки?
— Здесь, — Лекс достал волшебную палочку из тайного кармана на бедре и указал на зону рядом с городом. — И здесь.
Он обвел еще один участок, располагающийся чуть ближе к дому, в котором они пережидали бушующую непогоду.
— Если мы нарвемся на лишенных и они используют оружие… — задумался Майлз, нахмурившись.
— Магия не вариант, — Лекс потер плечо рядом с ключицей, невольно вспомнив огнестрельное ранение, полученное им почти полтора года назад. — Нас мало, чтобы тихо перерезать им глотки.
— Можно попробовать здесь, — Майлз очертил дорогу, опоясывающую город по кругу.
— Я их сейчас не чувствую. Слишком близко к тому месту, где я видел амоков в последний раз. В первой группе было около пяти, во второй еще больше. Если мы на них нарвемся…
— Нам конец.
Майлз взъерошил и без того растрепанные волосы и грязно выругался себе под нос.
— Вы знаете, что у нас один путь, — раздался мелодичный голос, и следом Гленис подошла к столу. — Мы должны пройти здесь.
Она ткнула пальцем в лес, огибающий город с другой стороны, и каждый из них задержал дыхание.
Ограниченный обзор всегда нес в себе огромную опасность. Особенно тогда, когда их личный «дозиметр» ненадолго вышел из строя.
Однако в городе уже несколько дней находились лишенные, которые могли попытаться — почти со стопроцентной вероятностью — их убить. Ждать, пока они решат убраться подальше, просто не было времени. За пределами города разгуливали амоки, встреча с которыми неизбежно привела бы всех их к чему-то похуже смерти. Протяженность леса не позволяла обогнуть его хотя бы за месяц.