— Дай посмотрю, — успокаивающе произнес он, но та никак не среагировала. — Ноа! — прикрикнул Кей.
Та встряхнула головой и окончательно расслабилась. Облегченно выдохнув, Кей осторожно потянул ее на себя, и девушка поддалась. Они зашли глубже в помещение и остановились у стола. Кей помог Ноа снять плащ и тут же уставился на ее правую руку.
Когда предплечье девушки перестала скрывать ткань, Лекс заметил, что ближе к локтю оно значительно припухло и покраснело. Стоило Кею провести по коже кончиками пальцев, и девушка, поморщившись, тут же резко отвернулась к стене, скрывая от окружающих боль.
Кей прощупал кость и, когда Ноа сквозь зубы зашипела, недовольно цокнул языком.
— Мудак, — процедил он, отпуская девушку. — Вывих. Иди пока, я разберусь здесь, потом вправим. Обезболивающее нужно?
— Переживу, — покачала головой Ноа. — Почему он вечно метит в суставы?
— Потому что иначе ты ему наваляешь, — Кей обхватил ее подбородок двумя пальцами и повернул лицо девушки к себе. — Повезло, что не сломал. Потом на нем отыграешься. Если он переживет разговор с Кэли, конечно.
— Вот бы она сломала ему нос, — на губах Ноа нарисовалась вымученная улыбка.
— В третий раз? — воодушевленно спросил Кей, и она тихо захихикала, покачивая головой. Улыбнувшись, он легко подтолкнул ее к выходу. — Иди. Пятнадцать минут.
Когда девушка скрылась, он выудил свой рюкзак из-под стола и швырнул его под ноги Лексу. Опустившись рядом на корточки, он безмолвно потянул на себя травмированную руку и разместил на подлокотнике.
— Оставь, я сам, — пробубнил Майлз, который за прошедшие минуты уже начал выводить палочкой узоры на горле Гленис, сращивая кожу аккуратными стежками.
— Нельзя, — покачал головой Кей, копаясь в рюкзаке. Достав шуршащий пакет, он опустился коленями на пол. — После магии Ноа на меченых нельзя применять целебное волшебство ни в каком виде. Даже зашивать не рекомендуется — реакция может обостриться — тут только парой стежков зафиксировать чисто чтобы не мешалось, и ждать, пока само пройдет.
— Почему? — под аккомпанемент тихого стона Гленис спросил Майлз.
— Конфликт. Тьма при соприкосновении с магией Ноа становится совсем непредсказуемой, при внешнем вмешательстве организм хуже реагирует, раны гниют, — Кей достал бинт и, сделав по руке несколько оборотов, оборвал конец. Приложив ткань к порезу, он продолжил: — Все равно заживает в итоге, но гораздо дольше и мучительнее, чем если оставить, как есть.
Лекс поморщился от новой волны жжения и сжал руку в слабый кулак, тут же получив по ладони шлепок за то, что кровь стала собираться в ране обильнее. Он сцепил зубы, стараясь расслабиться, и откинулся головой на спинку кресла. Смотря на действия Кея сквозь полуопущенные ресницы, он припомнил, как мерцал кинжал Арман недели назад в лесу и бинт на ее запястье, который то и дело увлажнялся алыми разводами на протяжении слишком долго для меченого времени.
Картинка сложилась моментально, когда все пазлы приобрели четкие границы.
— Ноа постоянно ранит Арман, — едва слышно выдавил он, скривившись от тугого нажатия бинта.
— Она сама это делает, — поправил его Кей, промачивая кровь. — Когда ее разум затуманивается, Ноа чрезвычайно сложно добраться до ее рассудка — Кэли очень давно находится на опасной стадии. Так что они используют любые сподручные средства, в том числе, когда им удается нащупать крохотное зерно здравого смысла в критические моменты, Кэли помогает вот как-то так, — Кей отнял бинт и указал ладонью на рану. — Ноа рассчитывала, что и тебе это позволит сконцентрироваться. Но она ошиблась, верно? Это ведь был не амок.
Он уставился на Лекса, и тот не стал никак комментировать сказанное. Все очевидно и без слов. Как бы странно это ни было, но он не чувствовал амока вообще. Сейчас, как и минуты назад, первостепенными оказались именно его желания.
Он хотел боли Арман до такой степени, что, возможно, не остановился бы, если бы не остальные. Если, конечно, смог бы с ней справиться. Он и сейчас убил бы Фила просто для того, чтобы увидеть в карих глазах то же, что ощущал сам, когда его сбросили в пропасть сожалений несколькими ударившими точно в цель словами. Правдивыми словами. До каждой гребаной буквы.
Он точно попытался бы довести желаемое до конца.
Лекс помотал головой, отгоняя от себя навязчивый внутренний голосок, нашептывающий, что Арман озвучила только то, что он сам слишком часто прокручивал в голове: мог ли он сделать хоть что-то, чтобы спасти ее от страшной участи? Арман лишь разворошила вину за то, что он так и не смог направить палочку в лицо самого близкого человека тогда, когда это еще имело смысл.