Она буквально умоляла не позволить ей стать чудовищем. Взяла с него обещание, что он среагирует вовремя. Но Лекс обрек девушку на скитание вместе с другими чудовищами, рыскающими по улицам в поисках волшебников, которыми можно поживиться или вынудить сменить сторону отпечатком.
Он не смог сделать для нее даже этого.
— Твою ж мать, — немного отпрянув, шокировано произнес Кей, так и не дождавшись ответа. Через несколько долгих мгновений он взял себя в руки и, запустив ладонь в рюкзак, достал иглу и небольшой клубок медицинской нити. Размотав тончайшую нить, он подцепил ее иглой и, склонившись над раной, пробубнил едва различимо: — Поздравляю. У тебя действительно есть шанс.
— Какой к черту шанс? — настороженно спросил Лекс, проглотив последние слова из-за вскрывшей пульсирующую кожу иглы.
Он отвлекся на Майлза и, заметив, что тот успел закончить с Гленис, едва заметно кивнул на выход, безмолвно прося оставить их.
— Думай, кретин, — заговорил Кей, когда Майлз послушался и увел ослабевшую девушку. Он завязал первый узел посреди пореза и, оборвав нить, сделал следующий стежок. — Давно Кэли пыталась задеть тебя до такой степени, чтобы тебе захотелось причинить ей боль? Вот чтобы прям по-настоящему.
Лекс нахмурился, возвращаясь к тому, что произошло с десяток минут назад. Арман бесилась, но не он выступал причиной. Она могла срывать на нем злость, как делала это множество лет назад, но сейчас их связывали другие обстоятельства. Она все последние недели отлично себя контролировала. Ни разу не переступала черту. Не только никогда не опускалась до препарирования его личной жизни, но и ни одним словом не поминала родителей.
Сегодня же она била целенаправленно. Точечно. Шагала по уже известной тропе, прекрасно помня похожую реакцию. Выжимала именно ту отдачу, которую уже однажды получала.
— Она это спланировала, — с четким осознанием сделал Лекс вывод.
— Мы не предвидели, что Фил вмешается до того, как Кэли успеет среагировать, — кивнул Кей, подтвердив, что тоже обо всем знал еще до того, как это произошло. Лекс инстинктивно стиснул руки в кулаки, за что вновь получил шлепок по ладони, потому что шов разошелся. — Угомонись, это было необходимо. Предполагалось, что Ноа его задержит, а Кэли огреет тебя туманом, когда добьется нужного результата. Но Ноа не всегда может справиться с Филом, тем более когда он злится, а Кэли при нем туман никогда не использует. Вот и пошло все несколько не по плану. Но тебе в любом случае ничего не угрожало. Мы все контролировали.
— Отлично проконтролировали, — процедил Лекс.
— Ты же не рассчитывал, что с тобой будут носиться, как с дамой в беде? — в тон ему парировал Кей. — На кону наши жизни, и, если требуется, из тебя выпьют все соки, чтобы ты в итоге не облажался. Сейчас ты аутсайдер, и она делает все, чтобы ты пережил встречу с другими мечеными. Если ты не прислушаешься к ней, как бы по-сучьи она себя ни вела, Маркус размажет тебя сразу, как увидит. Он попытается, будь уверен, твой голодный взгляд только полный кретин не заметит, а он в свое время калечил и за меньшее.
Лекс уже привычно разомкнул губы, чтобы ляпнуть очередное грубое оправдание, но, обессиленно вздохнув, откинулся макушкой на спинку стула и прикрыл глаза.
Надоело.
Глупо продолжать доказывать, что в словах Кея нет никакого здравого зерна. Сидящий у его ног парень в первые двадцать три года жизни их обоих знал его лучше, чем кто-либо другой. Они не просто выросли вместе, все детство они проводили бок о бок такое количество минут, словно приросли друг к другу еще в младенчестве. Уж точно не перед ним извиваться, как полусдохшая змея, нанизанная на прут и заживо жарившаяся на костре, лишь бы только не допустить, чтобы правда прозвучала вслух и стала реальной.
Да и что это изменило бы?
Если верить предположениям Арман из дневника о том, что для взращивания нужных эмоций амоку достаточно и крохотного намека в имеющейся почве у носителя, собственных мыслей Лекса для нынешней ситуации хватало с лихвой.
Вот только на что тогда опирается амок Арман?
— Ты должен понимать, что держать Кэли в неведении не самая здравая идея для меченого, для которого эмоции — определяющее и контролирующее, — снова подал голос Кей, финально протирая вокруг рассечения увлажненным бинтом.
Лекс ощутил резкий запах спирта, но жжения оттого, что ткань задела открытую рану, практически не заметил.
— Можешь просто заткнуться и дать мне подумать? — меланхолично попросил он, отходя от всплеска адреналина, который, испаряясь, оставлял за собой лишь безмерную усталость.