— Назвала его мать беспринципной подстилкой, раздвинувшей ноги перед его отцом ради власти и позже сдохнувшей из-за своего идиотизма, — будто бы равнодушно произнесла Кэли, вновь начиная копаться в ящике. — Это если кратко и цензурно.
— Жестокая ты женщина, — присвистнул Фил с легким налетом восхищения, явно прекрасно представляя, что ее долгая тирада была высказана намного грубее и в более вызывающих эпитетах. — Мальчишка даже неплохо держится рядом с тобой.
— Что есть, то есть, — кивнула Кэли. — Перестань называть его мальчишкой, он младше тебя всего на семь лет.
— Что будет, если у него получится? — перейдя к серьезному тону, спросил Фил.
Кэли отодвинулась от тумбы и, усевшись коленями на пол, положила предплечья на кровать.
— Я не слечу с катушек. Не повторю судьбу Склепа и Нью-Йорка со всем остальным миром. Я никогда не убью Мию, — последнее она произнесла отрывистым шепотом.
— Сможешь остаться в себе?
— Может быть, — равнодушно пожала она плечами. — Сложно предсказать. Возможно, я просто стану бездумным чудовищем, которое будет подчиняться приказам. Это уже не так принципиально, если сработает.
— А что будет с ним, если не сработает?
— Не представляю, — тяжело вздохнула Кэли. — Если есть шанс спасти весь мир, имеет ли это какое-то значение один человек?
— Имеет? — тихо спросил Фил, и она вновь услышала в его голосе намек. Будто он знал ответ до того, как озвучил вопрос.
Сомнения опарышами вцепились изнутри в глотку, не позволяя произнести откровенную ложь. Комок в горле стал неожиданностью, и Кэли опустила веки, пряча растерянность.
С каких пор верный ответ перестал быть правдивым?
Глава 16
Лекс наблюдал за Майлзом, пока тот сосредоточенно рассматривал вновь открывшуюся рану. Предплечье жгло неимоверно, но он стойко терпел, не позволяя дрогнуть ни единому мускулу на лице.
Майлз тихо хмыкнул, туго давя на рану бинтом, который пропитался кровью, и опять с любопытством уставился на рассечение, сдвинув брови.
— Меня пугает твой нездоровый интерес, — едва слышно пробормотал Лекс, когда раны в очередной раз коснулась насквозь мокрая ткань.
Отбросив голову на спинку кресла, он прикрыл глаза, пытаясь хоть немного расслабиться.
— Выглядит очень знакомо, — пробормотал Майлз, откинув окровавленный бинт им под ноги. Взяв новый, он уселся рядом с креслом на пол и начал туго обматывать предплечье Лекса выше раны. Дойдя до начала рассечения, он остановился, ожидая, пока кровь хоть немного свернется. — Ты вообще в курсе, как лечится то, что остается после намерения, которым ты отметил Кэли?
— В общих чертах, — насторожился Лекс и, распахнув веки, посмотрел на Майлза из-под полуопущенных ресниц.
— Остаточная магия точно так же разъедает любое вмешательство. Неделями рана не затягивается, фиксируется на несколько часов, а потом открывается. Огромная потеря крови, постоянная боль. Кэли очень повезло, что промазал. На пару дюймов правее, и, даже если бы не убило сразу, добило бы со временем.
Лекс отмахнулся от стянувшей сухожилия вины.
— Неделями? — многозначительно переспросил он. — Три дня. Три дня прошло до первого пришествия.
— Кэли рассказала, как ее лечили в Склепе, — будто бы равнодушно заявил Майлз, но он слишком плохо постарался, чтобы идеально спрятать сковавшую голосовые связки ложь.
— И как же ее лечили? — Лекс едва удержал едкий тон, ставший ответом на такое беспардонное вранье, которое вполне ожидаемо задело.
— Лишенные же, — пожал плечами тот. — Антисептики, антибиотики, швы.
Лекс нахмурился от такого уверенного тона, словно в этот раз Майлз точно говорил правду. Правду, которую видел своими глазами.
Ему казалось, что то, что его смущает, лежит на поверхности — протяни руку и ухвати. Но он все равно никак не мог нащупать нужный ему факт, а в следующую секунду любые попытки сконцентрироваться снесла ударная волна чужих эмоций.
— Что не так? — насторожился Майлз, заметив, как Лекс поднял голову в потолок, шумно втянув воздух сквозь сжатые зубы.
— Арман, — он повел носом, принюхиваясь подобно дикому животному. — Злится. Сильно. И ей больно. Очень больно.
— Нет, она не могла, — ошарашенно произнес Майлз в следующую секунду и посмотрел на друга распахнутыми в ужасе глазами. — Гленис.
Лекс грязно выругался и, подорвавшись, тут же отбросил от себя руку Майлза, который перехватил его предплечье, тоже поднявшись. Обернув бинт вокруг все еще кровоточащей раны, Лекс зафиксировал ткань кое-как и прижал ее рукавом толстовки, забив на то, что после придется отрывать материал вместе с кожей, если успеет присохнуть. Перехватив куртку, он покинул помещение, направляясь в сторону лестницы и на ходу одеваясь.