Майлз не отставал ни на шаг.
Оказавшись на улице, Лекс огляделся, определяя точное направление и стараясь успокоиться. Страх заставлял ладони подрагивать.
Черт, Гленис.
Лавируя между зданиями туда, откуда доносилось рычание ярости, он мысленно молился всем известным святым, чтобы успеть вмешаться до того, как Гленис выкинет что-то провокационное. Она была уравновешенным человеком, очень мягким, всепрощающим, но даже ее можно достать до такой степени, чтобы она перестала себя контролировать и ляпнула что-то неприемлемое.
Когда они с Майлзом приблизились к девушкам настолько, что стали слышаться гневные реплики, дыхание немного успокоилось.
— Ты не видишь картины целиком, — голос Арман звенел так, словно она едва сдерживает себя от крика.
— Я прекрасно все понимаю! — парировала Гленис, и вот она выражалась на повышенных тонах. — Ты снова зациклилась на себе и причиняешь всем вокруг боль, потому что со своей не справляешься! Ты всегда была эгоисткой, но сейчас перешла любые границы! Он не виноват в смерти твоих родителей! Он пострадал так же, как и ты!
— Заткнись! — прошипела Арман и, когда Лекс показался из-за угла, уже смотрела в его сторону. Задержавшись на нем взглядом на доли секунды, она повернулась к Гленис и продолжила: — Ты вечно душишь моралью всех, до кого твоя святая невинность решила снизойти. Но я не твои сердобольные подружки из старшей школы. Ты всегда это знала.
Лекс не успел преодолеть последний шаг и перехватить запястье Гленис, а Майлз не смог остановить ее словесным выпадом. Раскаленный воздух разрезал хлесткий свист, и голова Арман дернулась. Ее лицо перекрыли распущенные пряди, и она потерла отпечаток пощечины.
Лекс резко схватил Гленис за плечо и, отодвинув ее себе за спину, встал между девушками. Он неотрывно смотрел на поглаживающую лицо Арман, которая, судя по ощущениям, не разозлилась еще больше. Она, скорее, чувствовала себя… унижено? Вряд ли ей больно. Для меченых подобное становится чем-то вроде москитного укуса — неприятно, но все же почти незаметно.
Но фатальной опасностью от нее все равно разило так, словно угроза стала незримой кольчугой, закрывшей не только каждый участок ее тела, но и пышущую болью душу.
— Нет, Гленис, — стальным тоном произнес он, заметив очередное движение на периферии. — Мы взрослые люди и в состоянии разобраться самостоятельно, — надавил он на недовольный фырк. — Без вмешательства посторонних.
Последнее он произнес подчеркнуто грубо, даже зная, что может обидеть. Но лучше Гленис будет обиженной, чем мертвой.
Майлз подлетел к Арман и обвил ладонью ее предплечье, но та вывернулась и наконец подняла голову. Лекс тут же всмотрелся в ее лицо и увидел там именно то, чего опасался. Он сдвинулся в бок на полшага, полностью закрывая Гленис собой, и неотрывно уставился в потемневшие радужки, которые с каждой секундой становились все чернее.
Арман долго сохраняла молчание, склонив голову набок и бегая взглядом от Гленис к Лексу и обратно. Когда склеру полностью затянуло, определить, на кого она смотрит, стало сложнее, но по ощущениям он все равно мог быстро сориентироваться — когда радужки устремлялись на Гленис, злость подстегивалась, тут же утихая, стоило ей удостоить вниманием его.
С каждой секундой молчания Лекс напрягался все сильнее, едва удерживая себя от того, чтобы инстинктивно не опустить ладонь на палочку. Однако витающий вокруг фон намекал, что перед ними все еще Арман и провоцировать ее демонстративной опасностью чрезвычайно глупо. Тем более когда ее личный «кристалл» в зоне недосягаемости — Ноа скрылась еще час назад в неизвестном направлении, и Лекс понятия не имел, насколько она близко.
Шумно выдохнув сквозь стиснутые зубы и сжав кулаки, Арман сделала шаг назад.
— Убери ее от меня, — произнесла она тем самым низким тоном, от которого мурашки на коже бесились восторгом. Глубоким. Тягучим. Возбужденно-темным. — Я за себя не отвечаю.
Задержавшись на мгновение, она резко развернулась, хлестнув волосами по воздуху. Было заметно, насколько ей сложно сделать первый шаг, но, пару раз неловко переступив, она все же окончательно взяла себя в руки и уверенно пошла вперед. Майлз бросил на Лекса вопросительный взгляд.
— Проконтролируй, но не приближайся, — проговорил он, и тот выразительно посмотрел ему за спину, где все еще тяжело дышала Гленис. — Я сам. К Арман не подходи, но не упускай ее из вида. Пока ее психованная не явилась, лучше не рисковать. Черт его знает, на что она сейчас способна.