Тот молча кивнул и, спрятав руки в карманы куртки, медленно пошел за Арман. Та обернулась, но, скользнув по Майлзу пустым взглядом, возобновила шаг.
Лекс убедился, что воздух не наполнился новым витком ярости, и обернулся к Гленис.
— Ты чокнулась? — он не сдержался от повышенного тона, который мог раздраконить девушку еще больше.
Черт возьми, он давно так не пугался.
— Она всегда так делает, всегда! — выкрикнула Гленис, всплеснув руками. — Ей больно, и она льет эту боль на других, затягивая в свою яму! Никого к себе не подпускает и наслаждается, когда люди страдают! Но ты этого не заслужил!
Лекс неловко переступил с ноги на ногу, не совсем понимая, как обращаться с такой Гленис. Вывести ее из себя было практически невозможно, а спровоцировать на крик так вообще что-то за гранью реальности.
— Я не маленький мальчик, — он все еще продолжал говорить жестче, чем следует. — Я могу сам за себя постоять.
— Ты для этого слишком хороший! — продолжила возражать та повышенным тоном. — Она пользуется тем, что ты никогда не отвечаешь ей так, как она того заслуживает!
Лекс поморщился оттого, насколько сильно Гленис его идеализирует. Они с Арман всегда стоили друг друга. С самого начала, с самого первого настоящего конфликта, в который ему не пришлось долго подбирать слова, чтобы девчонка дернулась, как от пощечины.
— Ну все, тихо, — осторожно произнес Лекс, приближаясь. — Ничего страшного не случилось. Никто не пострадал.
— Ты не понимаешь, — помотав головой, заявила Гленис внезапно севшим тоном. — Она болеет всю свою жизнь. Она специально напоминает себе о боли через тебя и еще больше себя закапывает. И никогда никому не позволяет себе помочь.
К концу фразы она сорвалась на истеричные нотки и, спрятав лицо в ладонях, задрожала. Лекс ненадолго опустил веки, собирая все крохи самообладания, чтобы хотя бы внешне казаться уравновешенным.
Он сделал еще шаг, стирая остатки расстояния, и, аккуратно взяв Гленис за запястья, потянул на себя. Та подняла голову и посмотрела на него мокрыми глазами.
— Ты не можешь рисковать каждый раз, когда мы с Арман ссоримся, — мягко произнес Лекс, стирая слезы с ее щек. — У тебя нет столько жизней.
— Не шути по этому поводу, — отрывистым шепотом сказала она. — Ты не понимаешь. Однажды ее по-настоящему сорвет. Всегда срывает. Ты не знаешь, как она спасается. Ты ничего не знаешь.
Лекс ненавязчиво подтолкнул ее назад, и она поддалась. Сделав несколько шагов, она опустилась на камень, а он присел перед ней на корточки, не отрывая от ее лица пристального взгляда.
Они долго смотрели друг на друга, и следом Гленис сильнее распахнула веки.
— Нет, Лекс, — она помотала головой. — Я не могу.
— Знаю, — кивнул он. — Скажи, ты связана клятвой?
— С ума сошел? Я тебе говорила: я связана всего тремя клятвами, и то, чего ты ждешь, точно не те пустяки, о которых я не могу сказать.
— Хорошо.
Лекс вновь кивнул, мысленно подбирая подходящие слова. Прямо Гленис никогда ему не расскажет, но сомнения так сильно забрались ему под кожу, что практически ощутимо зудели каждую минуту, когда его ничего не отвлекало и он задавал себе недавно возникший вопрос вновь и вновь: что именно случилось между Аластором и Эстер?
Он почти смирился с тем, что его предположения имеют какие-то здравые основания. Он искал что-то очень весомое, чтобы такая разумная, как он теперь знал, девушка вела себя настолько безрассудно. Даже если сейчас на нее влияла тьма, четыре года назад ситуация сложилась иная — тогда Арман точно была настолько в себе, чтобы мыслить рационально.
Но рядом с ним она никогда этого не делала.
За всем этим должно стоять что-то большее, нежели просто конфликт между двумя людьми, который привел их обоих в могилу.
— Я просто произнесу вслух, а ты скажешь, что я ошибаюсь. Этого будет достаточно, — миролюбиво спросил Лекс, поглаживая ладони Гленис. — Хорошо?
— А вдруг ты не ошибаешься? — она опять замотала головой. — Ты не хочешь этого знать.
— Она встречалась с моим отцом, ведь так? — продолжил он, не обратив внимания на высказанную предупреждающим тоном фразу.
— Будто это для тебя секрет.
Конечно, нет. Он догадался множество лет назад, когда вновь и вновь обдумывал первую встречу с Арман. Она среагировала на его голос. Не на внешность, практически идентично копирующую образ отца, который ей могла описать мать или она могла до этого увидеть на сохранивших память об Аласторе картинах в замке. Ее привлекла совпадающая до мелочей тональность сказанных слов. Поднимая на него взгляд, она уже точно знала, кого увидит.