— Потому что он помечен иначе. Истинные лидеры рождаются не в лабораторных пробирках, — прошептала Кэли. — Мы должны рискнуть. Все равно мы все погибнем рано или поздно. Однажды…
— Я этого не допущу, — возразила Ноа, и ее голос больше не дрожал.
Она снова готова рваться в бой до конца.
— Ты не всесильна, — Кэли мягко погладила ее по плечу.
Та положила на ее ладонь свою и немного сжала, передавая уверенность если не через кожу, то хотя бы таким невинным жестом. Кэли потянула уголки губ вверх, но следом вновь стала чрезвычайно серьезной и посмотрела на Двэйна, кивнувшего Гленис. Девушка присела между ним и Майлзом, который тут же приобнял ее за плечо и на секунду прижался губами к ее щеке.
Кэли слабо улыбнулась, убедившись, что ее бывшие лучшие друзья все еще любят друг друга.
Хоть что-то оптимистичное и светлое в окружившей человеческий род туманной мгле.
— Однажды мы перестанем справляться, — Кэли сделала несколько глубоких вдохов, не позволяя себе вновь окунуться в прошлое. — Если Двэйн до того, как потеряет себя, достигнет нужного могущества, он сможет предотвратить неизбежное вымирание человечества. Если я права, он составит конкуренцию нашему злу.
— Если ты права, его амок взбунтуется, когда почувствует наше зло, — тихо возразила Ноа. — Он может оказаться гораздо страшнее нашего монстра.
— Если ему окажется по силам наше зло, у него появится шанс приручить и свое, — Кэли поморщилась оттого, что ее голос наполнился надеждой.
— Слишком много неподтвержденных предположений, — отставив палец, поучительно произнес Кей. — Никто не смог достичь такого уровня контроля, и то, что Лукас посчитал это возможным, — всего лишь гипотеза, для проверки которой придется ему довериться.
— И у нас восемьдесят шесть причин пойти на это, — Кэли обняла себя за плечи. Посмотрев на Кея, она нахмурилась, вспомнив, что так и не задала вопрос, который хотела озвучить еще в лесу после встречи с их общим прошлым. — Когда ты увидел его, что ты почувствовал?
— То же, что и последние два с половиной года, — пожал плечами Кей. — Когда что-то изменится, я обязательно сообщу.
— Мне жаль, — печально прошептала Кэли. — Я надеялась, что ваши с ним отношения…
— В этом есть своя прелесть. Мне не жаль, — равнодушно ответил тот. — Решать тебе, Кэл. Может, то, как мы живем сейчас, не так уж и плохо.
— Мы не живем, — возразила Кэли. — Мне нужно понаблюдать за ним, когда кристалл перестанет сдерживать его инстинкты. Только тогда я пойму, есть ли какие-то надежды. Придумай, как задержать их здесь. И до тех пор, пока не поймем, кто он, не стоит вдаваться в подробности нашей жизни в первый год.
Оттолкнувшись от дерева, она посмотрела сперва на уставшего Кея, который четыре ночи подряд ходил в дозор и отдыхал только три часа в сутки, и следом на Ноа, прикрывшую рот в попытке спрятать зевок.
— Спать. Завтра сложный день, — бескомпромиссно проговорила Кэли и направилась к самому дальнему домику.
— Кэл, — окликнул ее Кей, и, остановившись, она оглянулась на него через плечо, вопросительно вскинув бровь. — Тебе не помешает твое отношение?
Кэли поморщилась, визуально демонстрируя все свое мнение о высказанном.
— Я отлично умею расставлять приоритеты, Верджил, — пренебрежительно отмахнулась она. — Твой друг, конечно, редкостный придурок, но, если придется, я вознесу его на пьедестал. Мои ошибки для меня гораздо важнее, чем рефлекс хвататься за оружие каждый раз, когда я вижу кого-то, так сильно смахивающего на старшего Двэйна.
Она проигнорировала недоверчивый хмык, донесшийся в спину, и, преодолев поляну, открыла дверь в дом Мии. Услышав радостный говор девочки, разбавленный поучительными нотами голоса ее матери, Кэли улыбнулась. Ребенок, появившийся в их группе год назад, привнес в их жизнь немного радости. Новое поколение давало хоть какую-то надежду на то, что у человечества есть будущее. Возможно, когда-нибудь они смогут перестать прятаться.
Обернувшись через плечо, Кэли посмотрела на того, кто появлением воскресил мечты на спокойную жизнь хоть для кого-то. В глубине солнечного сплетения раздалось тихое рычание, скорее номинальное, чем истинно агрессивное, но Кэли сдержала жгущий кончик языка точно такой же утробный рык. Двэйн и раньше жутко походил на своего отца: те же ярко-синие радужки, абсолютно черный оттенок волос и снисходительная надменность, от которой хотелось склониться над унитазом и вытошнить пренебрежение, витающее вокруг отца и сына вместо магической ауры.
Но раньше было больше отличий. Раньше младший Двэйн не дотягивал до старшего ни ростом, ни комплекцией, на фоне отца напоминая ребенка. Да и по уровню серьезности и хладнокровия они не просто на разных ступенях, а в противоположных концах лестницы.