Но в прошлом Лекс не придавал этому нюансу особого значения. А стоило.
— Он пытался ей навредить, верно? — спросил Лекс. — Поэтому Эстер его убила.
— Он не просто пытался ей навредить, — вырвалось у Гленис, и она вгрызлась в губу, словно пыталась удержать рвущиеся наружу слова, буквально заткнув себе рот.
Лекс вновь погладил ее по ладоням, убеждая, что она может ему довериться. Что не станет использовать это Арман во вред.
Гленис зажмурилась, совершенно безумно мотая головой, но спустя несколько секунд сгорбилась, будто потратила остатки сил, и решительно открыла глаза.
— Он превратил ее в это, — произнесла она надломленно. — Из-за него она такая.
Лекс нахмурился и посмотрел себе под ноги, обдумывая все, что знал об Арман. Судя по рассказам Майлза, она с самого начала их знакомства была такой — злобной, грубой, никому не доверяющей.
— Арман была замкнутым ребенком еще до встречи с моим отцом, — пробормотал он себе под нос.
— Нет, Лекс, — полушепотом возразила Гленис, и он взметнул голову. — До первой встречи с твоим отцом Кэли была абсолютно счастливым ребенком.
— Они встречались не один раз.
— Не один, — она кивнула, неловко стерев непрекращающие литься по щекам слезы.
— Он нашел Эстер до того, как та пришла к адаптантам, — высказал очередное предположение Лекс и получил в ответ еще один кивок.
Вариантов было не так много.
Появившись в доме Майлза, Арман оказалась настолько травмирована, что целый год ни с кем не разговаривала. Эстер пришла к адаптантам только потому, что ее мужа не стало, и она что-то предложила им, чтобы они скрыли их у себя, рискуя вступить в конфликт со свободными. Что-то очень весомое. Скорее всего, что-то на уровне своего содействия в случае открытого противостояния.
Что могло двигать женщиной, которая бежала от своей семьи, но готова была вернуться и пойти на такой решительный шаг?
Пулей в висок ударилась фраза, выкрикнутая Гленис буквально несколько минут назад.
Он не виноват в смерти твоих родителей!
Ответ пришел моментально.
Эстер готова была пожертвовать своей жизнью и вновь вернуться к свободным ради мести.
— Ее отец… — омертвевшим тоном озвучил он предположение, которое подтвердилось очередным надрывным всхлипом. — Он погиб не своей смертью, — следующий вывод напрашивался сам собой, и Лекс прикрыл глаза, прежде чем его озвучить. — Его убил мой отец.
Пазл сложился.
— Он был для нее всем, — отрывистым шепотом произнесла Гленис. Ее голос дрожал, срывался на окончаниях, она прерывисто дышала, но ей никак не удавалось втянуть в легкие больше кислорода, вырывающегося изо рта с каждым болезненным рыданием. — Кэли никогда не простит мир за то, что у нее отобрали самого важного для нее человека. Она никогда не простит за это тебя.
Сердце зашлось галопом, практически выбивая ребра. Лекс мысленно взмолился, чтобы это было сном. Чтобы слова звучали только в его сознании шуткой.
Он посмотрел на Гленис, которая заламывала руки и напоминала заведенную куклу, у которой вот-вот кончится заряд. Она стирала слезы, льющиеся непрекращающимся потоком, и казалась поломанной. Уничтоженной. Если ситуация так сказалась на непричастной девчонке, которая всего лишь переживала за подругу, всеми силами ее отталкивающую, как должен выглядеть ребенок, мир которого взорвался в далеком детстве?
Ей было девять.
Лекс тяжело вздохнул и пересел на краешек камня рядом с Гленис. Та сразу подалась к нему, и он приобнял ее за плечи. Она зарылась лицом ему в куртку и сжала тисками пальцев его ладонь.
Он бродил по своим мыслям, все сильнее топя себя в иррациональной вине. Сложно представить, насколько тяжело Арман жилось все эти годы. Он потерял отца в более осознанном возрасте, но этого хватило для того, чтобы взрастить в себе нечеловеческую ненависть к женщине, которую он и видел то только на портретах.
Его отец пошел на то, что никогда не прощают. Он не остановился на смерти мужчины, который получил то, что Аластору так и не досталось. Он не смог отпустить Эстер даже после того, как убил ее мужа, вернулся к ней спустя шесть лет и, скорее всего, попытался забрать оставшееся.
Лекс не мог представить, что могло оказаться хуже этой правды.
Разве что…
— Гленис, — тихо позвал Лекс, и та подняла голову. — Пожалуйста, скажи, что это произошло не у нее на глазах.
Она смотрела на него долго, не моргая. Почти не шевелилась, только ладони на его запястье сжимались все сильнее, грозя вот-вот сплюснуть кости подобно прессу. По ее щекам потекло еще больше слез, и следующий всхлип дал ответ и на этот вопрос. Лекс вновь привлек ее к себе, позволяя девушке спрятать лицо на своей груди и выплакать все, что не могла иначе выразить.