Кэли потянула уголок губ вверх, представляя, что именно сейчас может видеть девушка. Она в нетерпении потерла ладони друг о друга. Она жаждала этих ощущений больше, чем чего-либо другого. Полное погружение в самые счастливые моменты ее жизни, возможность ощутить родные запахи и самые дорогие сердцу вкусы, даже почувствовать прикосновения…
Кэли считала, что эта способность Ноа — самое лучшее, что могла подарить миру Судьба. Это даже могло сравниться с тишиной.
Жаль, что обращаться к этой способности слишком часто чревато. Счастливые воспоминания вкупе с ощущениями затягивали подобно болоту, в которое добровольно ныряешь, надеясь задохнуться. Ноа с точностью воспроизводила эмоции как для себя, так и для другого, и пару лет назад они с Кэли настолько сильно подсели на это, что проводили в таком состоянии часы, не желая возвращаться.
Если бы не Кей, они так и остались бы на страницах судьбы Кэли до скончания своего жалкого существования. С того времени они позволяли себе это крайне редко. Одним из таких дней становился день рождения Ноа.
Когда Фил, перебросившись парой реплик с сидящим на диване рядом с Кеем Моцартом, подошел к ней и полуприсел на стол, она отвлеклась от Гленис и вперила в него ставший серьезным взгляд.
— Что ты предлагаешь?
— Что-то другое, — отрезал тот. Выразительно посмотрев на ее ноги, обтянутые плотными брюками словно второй кожей, он криво ухмыльнулся. — Но тебе точно недостаточно надеть свой наряд сексуальной байкерши. У Джека хороший гарем, его этим не зацепишь.
— Ладно, — Кэли вздохнула и, закатав рукава толстовки, уперлась ладонями в столешницу. — Отдадим ему MAGРечь идет о пулемете FN MAG.
— И лишим нас такого преимущества? — скептически спросил он.
— Фил, эта информация стоит любых затрат, — склонившись к нему так, чтобы никто больше не стал свидетелем следующих слов, она едва слышно продолжила: — Я должна знать, прикрывает ли кто-то Марису. Мое чутье сейчас притуплено. Если я приближусь к ней без точного знания, я не смогу правильно среагировать. Предсказать, на что они сейчас способны, тем более.
Фил бросил беглый взгляд в сторону Двэйна, сидящего в самом дальнем от них кресле и о чем-то тихо переговаривающегося с расположившимся рядом на стуле Майлзом, и вновь внимательно уставился на Кэли.
Она кивнула.
— В лучшем случае его убьют сразу, — еще тише произнесла Кэли.
— В худшем? — спросил Фил.
— Отыграются за меня, — без единого сомнения выпалила Кэли.
Раньше у нее был хоть какой-то шанс попытаться договориться с Маркусом, но теперь из-за того, что выкидывало их с Двэйном зло чуть ли не ежедневно, испарилась и эта крохотная надежда. Кэли и до этого не особо рассчитывала на разговор, морально готовясь к тому, что встреча не закончится ничем хорошим, но сейчас она полностью убедилась, что стоит им с Маркусом оказаться в радиусе двух-трех миль друг от друга, и судьба тут же решится.
Он не станет церемониться. Даже если под конец заточения в Склепе они уже не были вместе, то, что несло в их связь его зло, никуда не делось. А то, что амок Кэли в этот раз реагирует иначе, со сто процентной вероятностью его зацепит. Он сделает все, чтобы не только проучить ее за «предательство», но и отомстить тому, кто добился расположения ее тьмы.
Кэли не сомневалась, что он не побрезгует самыми грязными методами. Если они пересекутся до того, как Двэйн научится себя защищать, Маркус будет убивать его долго и безжалостно. Смакуя каждую поломанную кость, наслаждаясь каждым дюймом слезающей и обугливающейся кожи, выжимая из тела кровь капля за каплей до тех пор, пока крики не сорвутся на хрипы, а единственным желанием Двэйна не станет желание умереть.
И тогда Маркус начнет издеваться сильнее.
— Люсинде все равно, отомстишь ты или нет.
— Мне не все равно, — жестко парировала Кэли.
— MAG так MAG, — смирился Фил.
— Может, такие меры не понадобятся, — с налетом надежды произнесла Кэли и украдкой посмотрела на Двэйна.
Он шевелил губами, что-то тихо говоря кивающему Майлзу, и, стоило ей удостоить его вниманием, споткнулся на слове. Однако через мгновение совладал с собой и продолжил говорить, подчеркнуто игнорируя ее присутствие.
Кэли тихо хмыкнула и отвлеклась на мельтешение светлой палочки, которую Двэйн медленно вращал, перебирая пальцами. Увиденное напомнило что-то очень знакомое, но Кэли не смогла с ходу определить, что именно. Она сместилась взглядом к избавленным от закатанных рукавов толстовки предплечьям, на которых «красовались» застарелые драные шрамы, выглядящие так, словно руки с нажимом пропустили сквозь наручники, утяжеленные изнутри ржавыми гвоздями. Раны, оставившие эти рубцы, когда-то давно были очень глубокими. И, скорее всего, долговечными, наносимыми вновь и вновь, изо дня в день.