Последнее она произнесла максимально доброжелательно, но интонация все равно намекнула: это не только демонстрация желания извиниться с той стороны. Сейчас Лекс своим решением также должен ответить, готов ли он смириться с произошедшим и довериться до такой степени, чтобы пустить Ноа в свое личное.
Очень специфическая проверка.
— Я не буду их смотреть. Только чувствовать, — еще мягче произнесла Ноа и поднесла ладонь к его щеке, оставив между ними не больше дюйма расстояния. — Решай.
Лекс просто смирился с тем, что иначе все равно не выйдет — что бы Арман ни задумала, ей нужно стереть между ними эту границу. И, видимо, пора решиться на еще один безрассудный поступок.
Он прикрыл глаза и наклонил голову чуть влево, сам соприкасаясь с ладонью, которая тут же потеплела.
Первым, что почувствовал Лекс, провалившись в темноту, стал запах — ненавязчивый цветочный аромат. Следующим стала резь в зрачках от яркого дневного света. А следом его сердце бешено заколотилось, когда взгляд остановился на величественном здании — замке круга. Целом. Мерцающем посеребренными фасадами в солнечных лучах.
Он попытался повернуться к своему любимому фонтану, но тело совершенно не слушалось. Лекс быстро сориентировался, поняв, что никаким образом не может контролировать воспоминание. Его голова опустилась, и он увидел бессильно сжатые в кулаки маленькие ладони. Тут же нахлынули острое чувство разочарования и невыносимой тоски.
Лекс моментально понял, какой временной промежуток ему показывает Ноа — первый день в замке круга. Ему едва стукнуло десять, когда самые главные семьи свободных перебрались в огромное здание, сменив им небольшой, но очень уютный дом в поселении, располагающемся глубже в лесах. Он помнил, насколько ему не нравился переезд. Тот дом остро напоминал ему о матери. В тех помещениях он видел ее призрачное присутствие в мягких солнечных лучах, проникающих сквозь витражи окон; ощущал в свежих ароматах скрипящих чистотой простынях; замечал в отражении близлежащего крохотного озера.
Замок круга тогда казался ему холодным. Ровно до того момента, как…
— Привет, — раздался мягкий голос за спиной.
Лекс обернулся через плечо. Все происходило как в замедленной съемке. Его детское тело из воспоминаний затаило дыхание, отразив точно то, что сейчас хотелось сделать ему.
Он успел забыть, насколько милой она выглядела в восемь. Она была совсем маленькой, тоненькой, а темные волосы непослушной копной создавали вокруг нее ореол, подсвечивающийся по краям солнечными лучами. Как нимб. Ее мягкая улыбка украшала щеки ямочками и обнажала настолько белые зубы, что их оттенок причинял глазам боль.
Девочка сделала несколько шагов вперед и, оказавшись на ступени, на которой сидел Лекс, аккуратно опустилась рядом. Застенчиво закусив губу, она поправила юбку своего нежно-голубого платья.
— Я тебя раньше не видела, — едва слышно произнесла она.
Лекс с маниакальной внимательностью впитывал знакомые черты, практически не замечая свой ворчливый голос, рассказывающий о том, насколько отвратительным ему кажется замок. Он следил за движением губ девочки, не прислушиваясь к тому, как она убеждает его, что тут не так уж и плохо: она всю свою жизнь прожила в городке рядом, никогда не понимая, почему такой величественный замок пустует, а теперь была безмерно рада тому, что они с семьей смогли перебраться в настолько красивое здание. Она щебетала что-то о том, что ее отца привлекли к прямому сотрудничеству с кругом, что значило для знатной, но все же не самой выдающейся семьи очень много.
Она выглядела такой счастливой, что взрослому Лексу очень захотелось поморщиться — он точно знал, что тогда наследница рода Рэйн не подозревала о том, что ее семья заслужила место в этом замке исключительно потому, что девочку уже успели продать Двэйнам. Ей очень повезло, что за два года, прошедшие с их знакомства до объявления помолвки, они успели по-настоящему подружиться, а она успела увидеть в нем смысл. Иначе этот брак, который так и не успели заключить, стал бы для нее приговором.
Она все говорила и говорила, а Лекс пропускал один вдох за другим, фигурально падая на колени перед девочкой, которая стала в его жизни самым ярким и теплым источником света.
Через несколько минут оживленного монолога она опомнилась и, неловко потеребив подол своего платья, протянула Лексу ладонь.
— Меня зовут Мэриэл.
Он не поверил, когда натурально почувствовал ее мягкую кожу под пальцами. Лекс вцепился в это ощущение, но картинка закрутилась водоворотом, выбрасывая его из первого в замке круга приятного воспоминания.