Кэли посомневалась еще несколько секунд. Она в очередной раз обдумала все возможные варианты, попыталась определить, насколько выбранный способ обусловлен ее собственным мнением, и все же решилась на самую яркую демонстрацию.
Самую неоспоримую.
— То, что транслирует наше зло, — нереально. Всего лишь иллюзия, которая направлена против нас, — на грани шепота произнесла она, касаясь замерзшей щеки кончиками пальцев. Двэйн дернулся, не ожидая, но следом прильнул к ладони, скорее всего вообще не отдавая себе отчета в том, что делает. Он прикрыл глаза, и с его губ слетел судорожный выдох. — Все это не наше, — Кэли коснулась ребром ладони заостренной скулы. Переведя дыхание и позволив себе еще пару мгновений тишины, она произнесла следующую реплику, зная, что несколько слов моментально отберут у нее самое приятное в мире наслаждение: — Но Мэриэл всегда была для тебя настоящим.
Следующие действия стали резкими и быстрыми, словно перед глазами Кэли щелкал проектор, сменяя картинки стремительно двигающейся по сюжету киноленты. Умиротворение на лице Двэйна моментально испарилось. Глаза распахнулись, и радужки в секунду затянуло тем самым защитным льдом, который, казалось, невозможно пробить ни одним ледоколом. Тишина сменилась утробным рычанием, а после голос вновь затих, потому, что, отбросив ее руку от себя, Двэйн вновь коснулся ее кожа к коже, только уже сам — ладонь Кэли обожгло хлесткими пальцами, сдавившими запястье до боли.
— Не смей произносить ее имя, — он практически не шевелил губами, сцепив в бешенстве зубы, но слетевшая на грани шипения фраза все равно прозвучала очень четко в ночной тишине.
— Видишь, — Кэли не позволила себе скривиться от болезненных ощущений. — Твое спасение не у Лукаса. Твое спасение — ты сам.
Она потянула ладонь на себя, но Двэйн усилил хватку и, только когда она выразительно посмотрела на свое запястье, опомнился, отпустив. Кэли отодвинулась и, съехав по капоту, приземлилась подошвами на землю. Глубже вдохнув морозный воздух, она перевела дыхание, восстанавливая внутреннее равновесие.
На ее счастье, амока слишком сильно ослабила магия Ноа, так что удалось почти моментально с собой совладать.
— Ты можешь это контролировать, — произнесла Кэли, убедившись, что может говорить абсолютно спокойно. — Тебе всего лишь нужно научиться делать это не тогда, когда я тебя провоцирую.
— Бред, — донесся ей в спину напряженный тон.
— Может быть. Но я отдала бы все за твои перспективы, даже если бы это в конечном итоге ничего не дало, потому что…
Кэли обернулась через плечо и выдавила улыбку.
— Иллюзия надежды лучше ее полного отсутствия, — озвучил Двэйн то, что каждый день помогало ей двигаться вперед.
Она кивнула в сторону, призывая продолжить за небольшой прогулкой. Остро хотелось размять затекшие от долгого сидения на автомобиле ноги.
— Ты хотел правды, вот тебе правда, — вновь заговорила Кэли, когда Двэйн поравнялся с ней и, спрятав руки в карманы штанов, подстроился под ее размеренный шаг. — У сильных меченых есть возможность приручить зло. У нас не вышло, потому что меток слишком много. Быть может, если бы их было меньше…
Она тяжело вздохнула, замолчав на полуслове. Никто не мог сказать, что случилось бы, остановись Лукас на нескольких метках, а не награди своих «подопечных» десятками голосов, которые стали слишком могущественными для приручения. Быть может, с их потенциалом они смогли бы прийти к нерушимому контролю.
Какой смысл напрасно думать о несбыточном, когда нет никакой возможности вернуться назад и хоть что-то изменить?
— Ты силен не потому, что тебя напичкали тьмой под завязку, а потому, что ты сам по себе такой. Я никогда не встречалась с таким уровнем контроля, а я очень хорошо себя контролирую, — продолжила Кэли. — Ты можешь довериться мне, и я попытаюсь тебе помочь, но я не буду ничего обещать. Либо можешь послать нас всех и понадеяться на то, что Лукас действительно нашел выход. Вероятность успеха в обоих случаях примерно равна нулю.
— Почему ты так рвешься мне помочь? — спросил Двэйн, и тональность слов показалась сорванной. Словно все сказанное совершенно не укладывалось в его видение мира.
— Moi je veux crever la main sur le cœur, — вновь повторила Кэли фразу, звучавшую сегодня не единожды. — Не ищи во мне особого отношения. Окажись на твоем месте кто угодно, я поступила бы так же. Я всего лишь хочу искупить хотя бы часть своих грехов, — она горько усмехнулась, кутаясь ладонями в карманы глубже. — Пришло время вскрывать козыри, да? Амоков можно контролировать. Это не просто гипотеза. Мы ее доказали.