Глаза смотревшей на него в упор Арман постепенно затягивались тьмой, пока его ноздри забивались витками тумана, обугливающими слизистую. Когда склера полностью почернела, внутри будто взорвалось.
Тело крошилось. Каждая клеточка леденела, кристаллизовалась, становилась тверже. Туман обволакивал, сжимал до треска, потрошил. По крайней мере это ощущалось так — будто все изнутри идет трещинами, в мгновение превращаясь в осколки, которые тут же впиваются в еще живые ткани. Вспарывают. Передают свой холод дальше подобно вирусу, стремительно распространяющемуся по всему организму раковой опухолью — метастаз за метастазом.
Лекс мог поклясться, что слышал звон, с которым разбивались его внутренние органы.
Он сглотнул, пытаясь увлажнить горло, которое все еще было сухим. Слюна прошлась по трахее наждаком. В глотке будто несколько дней полыхал пожар, который испарил всю имеющуюся влагу.
Лекс обвел взглядом доступное для обзора пространство, силясь понять, где находится. Комната была незнакома. Повернув голову, он заметил изуродованный временем шкаф, несколько заваленных хламом и книгами полок. Рядом с кроватью стояла небольшая тумба, на которой валялись различные безделушки.
Ничего особенного.
Посмотрев в сторону двери, он уловил на периферии яркий синий цвет и тут же сполз взглядом ниже к краю кровати. Сдвинув брови, уставился на спящую Арман. Его удивление оказалось настолько ярким, что со стороны это, скорее всего, смотрелось так, будто перед ним предстал минимум дракон, выряженный в балетную пачку.
От сравнения Лекс тихо усмехнулся, после едва сдержав стон от очередных воткнувшихся в грудную клетку игл боли. Сотни отравленных ядом игл.
Так себя ощущают заживо выпотрошенные?
Он вновь замер, стараясь шевелить только зрачками, которыми с маниакальной внимательностью изучал спящую девушку. Арман сидела на полу, положив согнутые руки на кровать и уткнувшись лицом в предплечья. Косу она распустила, и пряди почти целиком скрыли верхнюю часть тела, заставляя додумывать позу. Волосы были везде — на лице, на спине, на простынях рядом с его ладонью.
Почувствовав едва заметное шевеление, лиса, лежащая рядом с головой Арман и зарывшаяся носом в ее макушку, тихо фыркнула. Открыв глаза, она впилась в Лекса обрамленными ядовито-желтым зрачками, которые от света быстро сузились, вытянувшись в тонкую полоску.
Нуки не походила на тех лис, которых всегда представляло воображение. Ее нельзя было назвать милым пушистым зверьком — тело было очень длинным, а темно-рыжая шерсть казалась жесткой. При малейшем движении подтянутые мышцы животного перекатывались под кожей, просвечивая даже сквозь плотный меховой покров. Выглядела боевым, годами натаскиваемым на атаку по приказу цепным, но все же диким зверем.
Нуки поджала уши и, приподняв голову, склонила ее набок, продолжая смотреть Лексу в глаза. На ее носу осталась прядь волос Арман, отчего настороженная морда выглядела занятно. Лекс приблизил ладонь и задержался в нескольких дюймах, позволяя лисе себя обнюхать. Нос той забавно шевелился, пока она втягивала запах, а после она подалась чуть вперед и, уткнувшись ему в кожу, вновь тихо фыркнула.
Надо же.
Лекс не удержался и легко коснулся висящих на морде волос. Осмелел и, морщась от отдающихся под ребра разрядов тока, накрутил прядь на палец. Мягкая. Совсем как в недавнем сне. Насыщенная магией, досконально соответствующей хозяйке, — все тот же клубок разрушительной энергии. Разве что немного прирученный — жалил не так сильно, как в прошлый раз.
Интересно, почему именно синий?
Арман пробормотала что-то неразборчивое, и, дернувшись, Лекс отнял руку, тут же пожалев о резком движении, эхо которого вновь протащило по мышцам острую, как свежезаточенное лезвие, боль. Нуки осуждающе поворчала и, прогнувшись, потянулась всем телом. Издав причудливый скрипучий звук, стряхнула с себя полудрему и, крутанувшись на месте, уселась. Она посмотрела на просыпающуюся девушку, и, стоило ей обвить аккуратные длинные лапы хвостом, грязно-белый кончик задрожал.
Приподнявшись, Арман потерла глаза кулаками и огляделась, будто пыталась осознать, где находится, а следом натолкнулась на Лекса, и ее веки тут же распахнулись. Она немного отодвинулась, открыв взору лежащий под ее руками дневник, и неловко заправила волосы за уши.
— Привет, — Арман спрятала руки и выдавила улыбку, но это выглядело жалко. Наверное, она и сама поняла, поэтому перестала притворяться, посерьезнев. — По десятибалльной шкале насколько тебе больно?