— На двести пятьдесят шесть, — ответил Лекс.
Пересилив мучительные ощущения, он неловко сел. Каждую мышцу опять прошило огнем, и, сдвинувшись назад, Лекс обессиленно оперся спиной о холодную стену. Отследив, как стеганное одеяло, которым был до этого укрыт, сползает, открывая обнаженный торс, он посмотрел на Арман и вскинул бровь.
— Майлз.
Она поежилась, уставившись на еще один ее отпечаток, оставленный ровно на солнечном сплетении в последнюю ночь перед тем, как она обратилась. Ожог так и не зажил даже после получения метки амока, став вечным напоминанием о том, чем становится близость с меченым. Арман точно знала, как появился этот шрам: судя по написанному в дневнике, Маркус награждал ее точно такими же, когда втрахивал в первую попавшуюся поверхность.
Лекс задумался о том, сколько на ее теле должно было остаться подобных зарубок, и зубы скрипнули от возвращающегося гнева.
Арман тут же дернулась и отвела взгляд.
— Проверял, насколько все плохо, — тяжело сглотнув, продолжила она.
— И насколько?
— Задета пищеварительная система, но не катастрофично, — стараясь казаться равнодушной, пожала плечами Арман, но напускное было очевидным. — Придется поголодать, до завтра должно хотя бы минимально восстановиться, так что больно будет недолго. Извини, я не…
На последних словах ее голос сорвался. Тяжело вздохнув, Арман подобралась и отвернулась. Она тряхнула головой, и пряди рассыпались, полностью скрыв напряженный профиль.
— Я сам попросил.
— Да, но… — она уцепилась пальцами за кончики волос и начала нервно их перебирать, накручивая несколько оборотов, отпуская и повторяя движение снова. Словно так пыталась удержать тисками эмоциональное равновесие. — Я не рассчитала силу. Я разозлилась, ты сопротивлялся, ослаблял туман прямо внутри, амок тоже мешал. Чтобы превзойти вас обоих, пришлось действовать агрессивно, и я просто… — Арман вновь запнулась. — Мне жаль.
— Амок мешал? — максимально равнодушно спросил Лекс, пытаясь не показывать, насколько легко ее вина смывает все недовольство, не дающее ему с самого утра почувствовать себя в порядке.
Отчаянно надеясь на то, что сам сейчас очевиден гораздо меньше.
— Она почти меня оглушила, — Арман приложила руку к солнечному сплетению. — Ей не нравится, когда я делаю тебе больно.
— Набивается ко мне в друзья? — съязвил Лекс, и, судя по тихому смешку, вышло вполне натурально.
— Возможно.
Наблюдающей за людьми Нуки, видимо, осточертело сидеть на одном месте, так что она вновь потянулась и, приблизившись к Арман, улеглась, примостив голову той на плечо. Девушка повернулась, позволяя Лексу увидеть свое лицо, и, сдвинув лису полностью на кровать, зарылась пальцами в шерсть за ушами. Нуки прикрыла глаза и забила хвостом по истерзанным временем серо-невзрачным простыням, на что Арман растянулась в благоговейной улыбке.
— Откуда она? — с искренним интересом спросил Лекс, наблюдая за очень странным единением.
Она приручила дикое животное, превратив его в послушного щенка, — есть в ней хоть что-то отвратительное?
Ну, кроме социального кретинизма и привычки защищаться ото всех подряд, метая дротики слов?
— Мы с Филом нашли ее в лесу через полгода после второго пришествия, — ответила Арман, еще усерднее разминая лисьи уши. Нуки забавно задергала лапой, будто хотела почесаться, и тихо взвизгнула, но тут же заткнулась, когда поглаживания прекратились. В награду вновь получила ласку и довольно фыркнула. Поразительно. — Она слепым котенком тыкалась в еще теплый труп своей матери. Мы не смогли пройти мимо, она так жалобно пищала. Мы в то время мотались между Висконсином и Миннесотой, и тогда были ближе к Милуоки. Поперлись вдвоем в город за детской смесью. Идиоты. Нам очень повезло, что остались незамеченными. Чейз потом час на нас орал, боже, как только голос не сорвал.
Арман тихо рассмеялась, смотря на Нуки таким мягким взглядом, что в это практически невозможно было поверить.
Кажется, пора переставать удивляться тому, что иногда она бывает нежной.
Лекс осторожно приблизил ладонь к лисе, и та зашевелила носом, уловив чужой запах. Арман перестала наглаживать шерсть, но не отняла руку, с интересом наблюдая. Нуки приподняла голову, активнее принюхиваясь, и затем по большому пальцу прошелся шершавый язык.
Лекс вскинул брови и, уловив еще один тихий смешок, перевел взгляд на Арман.
— Надо же, — она вновь начала чесать лису за ушами, и та опустилась обратно на кровать. — Нуки очень редко проникается посторонними.