Арман просунула левую руку меж бедер и положила ладонь на рыжую шерсть. Откинув голову, она устремила взгляд в потолок, размеренно вдыхая и пропитывая ауру вокруг себя спокойствием и безмятежностью.
Расслабилась так, будто чувствовала себя в безопасности.
— Как это было? — тихо продолжил разговор Лекс, почти не рассчитывая на то, что сработает.
Но иллюзия надежды лучше ее полного отсутствия, верно?
— Отвратительно, конечно, — откровенно заговорила Арман, и амок внутри взвыл от восторга.
Она дернулась, уловив яркую эмоцию, которую тут же перекрыла другая. Он отчетливо уловил новый виток вины, и на секунду, на краткое мгновение ему стало мерзко оттого, что совесть не издает ни звука на то, что он пользуется «проступком» и уязвимостью в своих целях.
Но он все равно послушно двинулся за своим эгоизмом и огромным желанием узнать больше, словно те посадили его на цепной поводок.
— Тогда я еще не умела защищаться. В тот день я впервые использовала туман в бою, но в сравнении с Джейн я была слепым котенком, — тихо продолжила Арман. — Я могла там умереть.
— Тогда вы с Маркусом ее убили?
— Я немного приукрасила действительность. Технически ее убил только Маркус. Я почти не принимала участие.
— Он защищал тебя?
Арман грустно усмехнулась и, намотав прядь на палец, уставилась на синие переплетения так пристально, словно там показывали диафильм ее прошлого.
— Он почти позволил ей меня прикончить, — удивленный вздох вновь заставил ее посмотреть на Лекса, и, видимо, на нем отражалось вообще все, потому что она стала выглядеть еще печальнее. — Не делай такое лицо. У нас троих свои счеты друг с другом.
— Иногда, если произнести что-то вслух, становится легче.
Лекс знал, что это ни к чему не приведет. Арман должна была закрыться в ту же секунду, потому что речь зашла о чем-то очень личном. Разговор ступил на очень опасную и тщательно охраняемую территорию.
Но он просто не смог себе отказать.
Девушка ожидаемо напряглась. Это чувствовалось не только в атмосфере — ее тело вытянулось струной, которая могла лопнуть от перенапряжения, стоит легко дернуть пальцем.
Но впечатление быстро испарилось.
Арман прикрыла глаза и, глубоко втянув воздух носом, почти моментально расслабилась. Будто витающий вокруг запах стал для нее личным седативным. Когда она все же заговорила, хлынувшее по венам удовольствие напомнило то, как в свое время Лекс реагировал на любое сближение с редко балующим его вниманием отцом. Жалящая своей катастрофической противоречивостью мысль тут же охладила кровь.
Он сжал руки в кулаки, выдавливая ее из разума. Не только говорить, но и думать об Арман и Аласторе в одном контексте, ставить их рядом каким-либо образом было непереносимо противно.
Удушающе.
— Джейн переметнулась первой, — на грани шепота начала Арман рассказ. — Она освоила туман вскоре после Маркуса, но, если он свихнулся через несколько месяцев, Джейн съехала с рельсов почти сразу. Когда она стала слишком агрессивной, ее перевели, мы не виделись около трех недель, а когда снова встретились, она уже была на стороне исследователей. Черт его знает, что Лукас ей предложил. Она стала его личным цепным псом. Она была очень сильна. Очень. Но Лукаса она почти не интересовала.
— Его интересовала ты.
— Я сдерживала туман. У всех это впервые произошло непроизвольно, а у меня так выброса и не случилось — я слишком хорошо его контролировала. Поэтому я была самым важным экспериментом. Они пытались спровоцировать тьму, но что бы ни делали, я всегда держалась.
— Что они делали? — затаив дыхание, спросил Лекс.
— Мариса очень любила нож и ей нравился вид моей крови, — равнодушно произнесла Арман. На ее лице не дрогнул ни единый мускул, словно то, что она озвучила, рядовая ситуация. И лишь то, как она потерла правое плечо, намекнуло, что она обманывает. Возможно, саму себя. — Но ей удалось добиться только сорванных криков, так что она зашла дальше. Поломанные кости оказались гораздо хуже.
Арман пошевелила ладонями, разминая пальцы, и в этот раз ее лицо на секунду болезненно скривилось.
Сколько на ее костях кривых узоров, рассказывающих о судьбе загнанной в угол девчонки, которой едва стукнуло двадцать два, когда она попала в лапы безумного ублюдка?
— Но и это ничего не дало, и тогда они решили действовать через других. — Тон стал звучать гораздо несчастнее. — Думаю, идея Лукаса. Он слишком хорошо успел меня узнать.
— Люси, — полувопросительно предположил Лекс.
Она кивнула, подтверждая, что то, о чем он думал уже некоторое время, на самом деле еще одна мучительно-горькая правда, которую знать хотелось в той же степени, как и никогда не слышать.