Она казалась ему красивой с этими своими привлекающими внимание синими волосами, строгим, не омраченным ни единой положительной эмоцией выражением лица, тонким изящным носом, глубокими карими глазами и чуть пухлыми губами, удивленно округляющимися на то, что она отслеживала на коммуникаторе.
Ровно до того момента, как их взгляды пересеклись.
Арман единственный раз отвлеклась от своего занятия, резко взметнув голову в тот момент, когда Лекс впервые подал голос. Он до сих пор мог воспроизвести в памяти стук леденца о зубы, пока она смотрела на него, сдвинув брови.
И высказанное:
«Так и думала, что ты такой же дегенерат, как твой подохший папочка, Двэйн».
Прозвучавшая следом от ее начальника краткая фраза стала приговором и его исполнением:
«Веди себя как профессионал, Арман».
Он пялился на привлекательную девчонку и вспоминал события, полностью перекроившие его и так далеко не беспечную жизнь сына лидера круга семерых. Новость о смерти его отца прогремела на все общество свободных. Погиб ведущий политик, имеющий самый большой вес во всех принятых решениях. Когда-то один из сильнейших род Двэйнов потерял самого примечательного представителя и стал слабее, чему, конечно же, обрадовались другие шакалы из круга власти.
В неполные шестнадцать Лекс остался наедине с долгом отца и практически без поддержки. На протяжении следующих лет на него давили другие лидеры круга, его мнением манипулировали, а он ошибался, спотыкался, вновь и вновь вставал и шел вперед, упорно продираясь сквозь нескончаемую ложь в поисках собственного пути.
И вот он встретился с последней представительницей семьи, постаравшейся, чтобы от фамилии Лекса ничего не осталось.
Арман.
Бывшие лидеры круга, которые на протяжении всей истории свободных были самыми сильными, сдвигая род Двэйнов на вторую позицию. Вечно противостоящие семьи недолюбливали друг друга столетиями, но именно на поколении их родителей постарались найти выход: смешать кровь, чтобы наконец перестать враждовать за лидерство. Этот союз нес в себе огромные политические перспективы.
Отец Лекса с радостью согласился на договорной брак, оценив по достоинству.
Вот только Эстер Арман была другого мнения.
Она сбежала прямо со свадьбы. Поговаривали, что с другим мужчиной. Уязвленный Аластор Двэйн выбил себе возможность покидать территорию свободных вопреки всем законам и долго искал нерадивую невесту, чтобы вернуть и предать суду.
Но, когда нашел, не вернулся.
Больная сука размозжила ему череп в такое месиво, что узнал отца Лекс только по шрамам на руках.
Справедливость так и не восторжествовала, потому что адаптанты, среди которых, как выяснилось, и скрывалась Эстер, засвидетельствовали ее самоубийство. В качестве наказания последнего члена рода Арман — старшего брата Эстер — отстранили от круга и лишили всех привилегий высшего класса, а через несколько лет он скончался.
До момента встречи с Кэли Арман Лекс считал, что ее семья полностью стерлась из истории. О том, что Эстер родила, не было известно. Адаптанты, зачем-то вставшие на ее сторону, скрыли данный факт от свободных, когда проводилось расследование. А те не стали проверять информацию, доверившись общине, с которой не особо хотели контактировать в годы, еще не объединяющие волшебников союзом.
В тот день последствие глобального просчета сидело перед его глазами и с раздражающим стуком гоняло леденец во рту, прожигая торжеством на дне зрачков до самого позвоночника. Желание справедливости, которое практически свело его с ума в пятнадцать, вновь воскресло, но статус Арман среди адаптантов и заключенное между общинами соглашение сделали ее невозможной.
Однако это не заглушило лютую неприязнь, вспыхнувшую между ними в минуты контакта взглядов, активно развивающуюся с подачи Арман, которая вечно его провоцировала, и достигшую апогея к последней встрече.
За несколько дней до первого пришествия они впервые опустились до боевой магии не в рамках тренировок. В их последнюю встречу Арман познакомила его с тем, как искрит электрический ток на коже, ну а он в свою очередь оставил на ее ключице след любимого намерения отца, после которого лечебное волшебство не помогало избежать долгого и мучительного заживления.
Лекс метил в горло… Сейчас, в противовес прошлому, он был рад, что Арман увернулась. Если бы она погибла тогда, вряд ли ему удалось бы наладить перемирие с адаптантами и дожить до сегодняшнего дня.