Но от всего этого остался только гуляющий под гнетом ветра пепел.
Лекс сдвинул брови, рассматривая первое встреченное за сегодня место, хранившее в себе воспоминания о нашествии амоков. Вид был знаком, соответствовал множеству других участков страны, но почему-то впервые за много месяцев разруха отозвалась настороженностью и глубокой тоской.
— Останови, — раздался голос Арман, показавшийся молнией, разорвавшей тягучие, как патока, мысли, и заставивший вздрогнуть.
Фил сбросил скорость и, прижавшись к обочине, остановил внедорожник. Девушка тут же подорвалась и, выбравшись на улицу, громко хлопнула дверью.
— Что это с ней? — проводив Арман взглядом, Фил повернулся к Ноа.
Та только пожала плечами и выразительно посмотрела на Лекса. Он закатил глаза и тоже вышел из машины, позволяя остальным высыпаться на запыленный клочок земли. Оглядевшись, он скривился от вида разрушенного городка — домов практически не осталось, кое-где виднелись крупные обломки, но в целом создавалось впечатление пустыни. Ветер гонял тонкие завитки пепла, которые, закручиваясь спиралями, шелестели под ногами.
И абсолютная, бесчеловечная пустота — то, что всегда оставалось после атаки амоков.
Лекс повернулся к отошедшей назад Арман, когда к ней приблизилась Ноа. Обе уставились на единственную сохранившуюся целиком каменную преграду — высокое здание полностью испарилось, но припорошенная пеплом стена выстояла настолько хорошо, словно ее сохранили специально.
Он зацепился взглядом за капюшон Арман, который слетел, подцепленный лапами порывистого ветра, и обнажил ярко-рыжие пряди. Девчонка и раньше казалась красочным пятном на фоне посеревших пейзажей, но холодные цвета делали ее органичным фрагментом. Сейчас она стала режущим сетчатку бельмом.
Прятаться за образом кого-то другого ей поразительно не шло — Фил оказался чертовски прав.
—… давно, как думаешь? — донеслось до слуха в тот момент, когда он настиг тихо переговаривающихся девушек. Голос Ноа прозвучал панически.
Остановившись за Арман, Лекс посмотрел на стену.
Сквозь многомесячную пыль сложно было что-то разглядеть, но на камнях все равно просвечивали выцарапанные буквы на незнакомом ему языке. Их словно выжгли раскаленным копьем. Поверх инсталляции просматривались разводы, потемневшие со временем, но горький опыт подсказывал, чем это было когда-то: слова сначала отпечатали на камне, а после изрядно сдобрили кровью, чтобы придать большей жуткости.
— No tiene sentido huir, — пропела Арман замогильным тоном, от которого по загривку табуном пронеслись взбесившиеся мурашки. — Фил!
Последнее она выкрикнула, вернувшись к привычной манере изъясняться, но все же Лекс продолжил неотрывно за ней наблюдать, ощущая веющее от нее мрачное удовлетворение и какую-то непонятную веселость. Странную. Жуткую. Словно девушка наблюдала за тем, как еще живого человека дерут на кровавые куски и растаскивают по углам гиены, и наслаждалась этим, смакуя зверское удовольствие.
От этого вновь передернуло.
Фил подошел, смоля очередную сигарету, и громко присвистнул.
— Интересненько, — выдал он вердикт, сделав еще одну затяжку, приблизившую его к раку легких. — Никогда не приглядывался. Ты в прошлый раз тоже не заметила.
— Смотрела в другую сторону, — пожала Арман плечами. — Когда этот город разрушили? — спросила она и указала на основание стены. — Кажутся давними.
Лекс тут же опустил голову и во все глаза уставился на россыпь крупных темно-серых, изгвазданных грязью костей. Их тоже припорошил пепел, напоминающий небольшой сугроб свежевыпавшего снега. Скелеты разделили, нельзя было рассмотреть ни одного полного силуэта, но легко выцеплялись черепа с пустующими глазницами, мелкие осколки ребер, большие и малые берцовые.
— Каждый раз хуею с того, что они за собой оставляют, — хохотнул Фил. — Всегда был разрушен. Когда мы тут в первый раз проезжали, все выглядело так же.
— Не меньше полугода, значит, — сделала вывод Арман, и они с Ноа переглянулись. — Занятно.
— Перевести можешь? — зажав сигарету в уголке губ, Фил перекатился с пятки на носок, отчего постепенно промерзающая почва заскрипела.
— No tiene sentido huir, — прочитала Арман, и пусть в этот раз тон не стал таким же, каким она пропела реплику в первый раз, прозвучало все равно жутко. — Нет смысла убегать.
— И правда, — хмыкнул Фил и развернулся к внедорожнику. — Мы так и будем тут торчать? День не бесконечен.