С той последней встречи они не виделись. Лексу запретили приближаться к девчонке на расстояние выстрела.
— Ты настолько по мне соскучился, Двэйн? — подала голос Арман, вырвав его из воспоминаний об их общем прошлом.
Она отложила лист и, медленно развернувшись через плечо, выдернула белые наушники из ушей. Отвлекшись на лежащий рядом круглый плеер, она нажала кнопку и сложила на него провода, не заботясь о том, чтобы они не спутались. Так и не получив ответа, она вопросительно вскинула бровь, подняв уголок губ в намеке на тоже знакомую досконально ехидную ухмылку.
— Музыка после конца света, — все же заговорил Лекс, и это прозвучало практически нейтрально. — Заслуживает уважения.
— Эта старинная рухлядь? Технологии нулевых проще всего поддерживать — они гораздо элементарнее современных и энергии для них требуется не так много. Вот если бы мне удалось оживить что-то работающее не на батарейках… — Арман осеклась и, с притворным сожалением хлопнув себя по лбу. — Не забывай, с кем разговариваешь, Кэли. Ба-та-рей…
— А ты все так же считаешь всех, кроме себя, идиотами, — прервал ее уничижительную речь Лекс и, заметив, что девчонка сдерживает смех, сцепил зубы, не позволяя себе лишнюю грубость.
Хоть кто-то из них должен оставаться взрослым, чтобы не вернуться к тому, на чем они расстались.
Лекс медленно прошел внутрь помещения и, придвинув стул к столешнице в трех шагах от Арман, развернул его спинкой вперед. Усевшись, он склонил голову набок, окидывая девушку снисходительным взглядом.
Она проследила его действия хищником, ожидающим выгодную позицию для того, чтобы сделать смертельный для жертвы бросок.
— Не надоело? — озвучил что-то вроде предложения о перемирии Лекс, мерно постукивая указательным пальцем по спинке стула.
— Ты никогда не умел развлекаться, — презрительно фыркнула Арман и, поднявшись, встала на столешницу.
Проследовав прямо по ней, она затормозила рядом с Лексом и опустилась на корточки, выдерживая между ними расстояние чуть меньше протянутой руки.
Он уставился на цепочку, болтающуюся на ее шее, но его отвлекло поцокивание языка, и он вновь посмотрел в темные глаза.
— Как же ты умудрился выжить? — перейдя на полушепот, спросила Арман. — Как изнеженный мальчик, привыкший, что все стоят перед ним на коленях и, открыв рот, ждут приказаний, прожил так долго?
— Вот что тебя всегда бесило? — льду в его голосе позавидовали бы вершины самых высокий гор. — Необязательно было привлекать мое внимание, ведя себя как бешеная сука. Кто знает, встань ты на колени, может, тебе удалось бы гораздо лучше.
Арман вздрогнула, словно ледяной тон, исказивший озвученные ей намеки в еще более извращенный смысл, проник ей под одежду и ударился о кожу колючими снежинками. Она опустила голову, с силой сжав кулак на брюках, и, перестав чувствовать потребность выиграть хотя бы пересечение взглядов, Лекс опять уставился на ее шею. И то, что он все же узрел на цепочке, мгновенно испепелило напускное спокойствие.
Арман панически дернулась, стоило ему сделать резкий выпад и обхватить перстень на ее шее.
— Если ты хочешь что-то сохранить, нужно тщательнее это оберегать, — ядом, которым пропиталась каждая буква, могли бы отравиться все присутствующие в лагере. — Особенно в присутствии хозяина того, что украла твоя семья.
Лекс нарочито медленно обернул цепочку вокруг кулака и, замерев на долю секунды, рванул, обрывая тонкое золото. Арман, к его огромному разочарованию, удержала равновесие, перенеся вес на пятки, и так и не свалилась со столешницы к его ногам.
Брезгливо отбросив цепочку на пол, Лекс проскользнул по витиеватой заглавной букве «Д», украшенной узорами белого золота и крохотными сапфирами.
— Твоя подохшая мамочка оставила это тебе вместо наследства? — задал Лекс очередной уничижительный вопрос, остро нуждаясь в том, чтобы водрузить перстень на средний палец, на котором должен был находиться последние десять лет, но сначала необходимо проверить, не омрачила ли Арман его собственность проклинающей магией.
С ее предками чего-то подобного стоило ожидать.
— Нет, Двэйн, — прошипела Арман, потирая шею. — Его оставил твой подохший папочка в качестве напоминания о самом хладнокровном беспринципном ублюдке, который только мог родиться в нашей убогой реальности.
Поднявшись, она шагнула в сторону и спрыгнула на пол за его спиной. Лекс не позволил себе продемонстрировать опаску оглянувшись, насколько бы сильно его внутреннее чутье ни твердило о том, что выпускать ее из поля зрения — огромная ошибка. Раздавшийся стук тяжелых подошв по паркету почти позволил ему облегченно выдохнуть.