Чейз как-то говорил, что у селян есть особая категория населения, которую можно приравнять к рабам. Ими становились те, кто не мог принести никакой практической пользы. Каждый, у кого не было способностей к охране бункера, исследованиям, разведке, сельской деятельности и прочим стратегически важным занятиям, платил тем, что мог потянуть. Чаще всего этот слой населения формировался из новичков, которые позарились на перспективы безопасности и возможность стать членом какого-никакого «общества». Позже, по мере адаптации, они получали новые обязанности, но в первые несколько месяцев вынуждены были выгрызать себе путь в социум, ползая в ногах у сильных этого циничного ограниченного мирка.
Новенькие женщины чаще всего платили скудным бытом и сексом. У важнейших селян насчитывались целые гаремы молодых беззащитных девчонок, которые раздвигали ноги для того, чтобы одно животное бункера защитило от остальных.
Кэли затошнило, когда мужчина опустил руку под стол. Девушка усерднее расстаралась, оттягивая ворот темной футболки и сползая губами к ключицам. Захотелось вывернуть желудок прямо себе под ноги, когда воображение подкинуло живую картинку того, что происходит за скрывающей от случайных наблюдателей вид преградой.
— А что, ваши развлечения чем-то отличались? — Кэли постаралась отвлечься наблюдением за другими людьми, но не то чтобы хоть кто-то из них выглядел не тошнотворно.
— Мы были цивилизованным обществом, Арман, — Двэйн цокнул языком. — Устаревшим? Возможно. Но все же цивилизованным.
— Именно поэтому мою бабку казнили за то, что мой дед решил, что она спит с кем-то на стороне, — мрачно хохотнула Кэли, вперив в него хлесткий взгляд. — Ни одного доказательства. Ни одного повода. Он просто придумал, что она как-то смогла обойти клятву верности, и ее сожгли. Даже лишенные ушли от идей святой инквизиции, но свободные пронесли худшие годы жизни нашего народа сквозь века, постоянно отдавая безумную дань. Цивилизованное общество.
— Даже в цивилизованном обществе есть свои исключительные экспонаты, которые однажды добрались до власти, поработили слабые слои населения и превратили все в застаревший сюр, — ввинтил Двэйн ремарку, пройдясь не только по своей, но и по ее фамилии ушатом горькой правды.
— Тушé, — процедила Кэли сквозь зубы.
Она уставилась на стеллаж за спиной мужеподобной женщины-бармена, на котором расположились бутылки с различным пойлом. Этикетки были знакомы, но Кэли предполагала, что это — декоративное решение. Либо элитный алкоголь предназначался исключительно самой верхушке правязещего бункером класса, а остальным разливали то, что все еще увлажняло стенки стакана Двэйна, — низкосортный алкоголь, производить который селяне как-то научились.
Фиолетовые ленты, свет которых отражался в зеркалах за бутылками, завораживал. Напоминал дни в Марселе, в которые Кэли стояла за похожей стойкой и почти ежедневно насиловала глаза примерно таким же приглушенным освещением. Разве что тогда она еще постоянно сталкивалась с мельтешащими софитами, которые могли довести до эпилепсии, а тут темноту дополнительно разгоняли по углам стоящие на столиках крупные свечи. Запах расплавленного парафина практически не ощущался, и она объяснила это достаточно мощной вентиляцией.
Если бы контингент казался поприличнее, это место можно было бы даже назвать уютным.
— Оу, — привлек ее внимание Двэйн удивленным тоном. — А их вечеринка становится интереснее.
Кэли вновь посмотрела на развратный столик, из-под которого вылезла вторая девушка и разместилась по другую сторону от мужчины, выглядящего весьма удовлетворенным. Вторая оказалась точной копией первой — выглядела идентично, одета была так же, — и Кэли закатила глаза на банальность ситуации. Близняшки.Мужчина, скорее всего, очень постарался, чтобы заполучить их себе.
Тот с нажимом провел пальцем по губе девушки, которая минуту назад ублажала его этим самым ртом, — догадаться не стоило особого труда, — и та вымученно улыбнулась, позволяя следом прижать себя ближе вместе с сестрой.
— Какая же мерзость, — пробубнила Кэли.
— Не верю, что говорю это, но согласен, — оттенок голоса не соответствовал высказанному — прозвучал как-то непривычно.