— Арену? — спросил Двэйн, и она просто кивнула. Но он не стал уточнять подробности про помещение, пол которого все время был красным из-за океанов крови меченых. — Успешно?
— Почти всегда да, — прошептала Кэли, кривясь от воскресающих воспоминаний о совершенно потерянных волшебниках, которые под кайфом творили жестокие вещи. — Но иногда удавалось с собой совладать.
— Ты вся такая талантливая... — в тоне послышался восторг.
— Замолчи, — перебила она.
— Твой гребаный друг нас подставил.
— Вряд ли он в курсе, — едва слышно пробормотала она. — Фил постоянно травой балуется, такое слабенькое внушение точно мимо него пройдет.
— Как работает эта хрень?
— Похоже на мет: возбуждает нервную систему, повышает дофамин до запредельного уровня, — Кэли вновь тяжело сглотнула, когда кончики пальцев опять коснулись бедра, и инстинктивно сдвинула ноги, тут же одернув себя, когда слишком сильно сжала тело парня. — Обостряет сексуальное влечение.
— Ты сейчас как шведский стол, — он нес что-то вообще нереальное, потеряв связь со всеми отделами мозга.
Она лихорадочно размышляла, как поступить. Пересекшись взглядом с Ноа, которая смотрела в их сторону, широко распахнув веки, она лишь едва заметно покачала головой, призывая их с Кеем оставаться на месте. Не только потому, что, привлеки они сейчас лишнее внимание и увидь кто, насколько черными стали глаза Двэйна, скорее всего, в их сторону обнажится куча оружия.
Провоцировать поплывшего меченого человеком, который его и в обычном состоянии раздражает…
— Тебе не идет этот цвет. Это будто не ты, — продолжил Двэйн, накручивая прядь ее ставших ненадолго рыжими волос на палец. — Тебя не кроет.
— Меня держали на этом веществе в более концентрированной форме, для моего организма это не шок, — последнее прозвучало немного отчаянно. — Да и опыта с метамфетамином у меня достаточно, — пробормотала Кэли на автомате, обдумывая ворох крутящихся водоворотом мыслей.
— Мне нужно отвлечься, — его голос стал немного серьезнее, не таким возбужденным и сладким. — Что за опыт?
— Увлекалась в четырнадцать, — пошла Кэли на поводу вопроса, рассчитывая, что отстраненный разговор действительно поможет отвлечься.
— Зачем?
— Связалась с плохим парнем. Он лазил ко мне в окно по ночам, мы накачивались и изучали все прелести прихода.
Высказанное отозвалось едва слышным рыком рядом с ее плечом. Кэли мысленно обругала себя всеми клятыми словами: рассказывать слетающему с опоры меченому, плывущему за вполне определенными желаниями, об опыте прошлых таких желаний: просто гениальная идея.
Она скосила взгляд, когда на ее бедро легла ладонь. Пальцы сжались, не причиняя боли, но все же такой хваткой, от которой брюки поползли складками. Аромат животной похоти стал концентрированнее, пришлось немного отклониться, когда Двэйн прижался еще ближе — так, что она могла почувствовать промежностью насущные проблемы.
Кэли во все глаза смотрела на удерживающие бедро тонкие пальцы и пыталась предсказать, как обернется попытка убрать с себя прикосновения, которые постепенно пробивали дыры и в ее здравомыслии. В мозгу щелкало, пока она перебирала варианты — одна идея сменялось другой и тут же отметалась под гнетом внешних факторов. Либо борьбой они привлекут лишнее внимание, либо Двэйн сорвется.
— Родители Майлза тебя не остановили? — заговорил он, снова вернувшись к мурлыкающему тону.
Ладонь на бедре немного расслабилась, Двэйн повернул голову, умащиваясь на ее плече, и Кэли ощутила его дыхание рядом с ухом.
— Они никогда не обращали на меня внимания, я нужна была лишь на случай столкновения со свободными, — честно ответила она, потеряв все ограничители за нарастающей паникой. — Адаптанты меня не любили. Я хоть и носила другую фамилию, все знали, что я Арман.
— Ты тоже ненавидишь меня за мфамилию, — тихо пробормотал Двэйн как-то сожалеюще. Кэли широко распахнула веки, не ожидая услышать это, высказанное таким тоном. — Ты самая упрямая женщина на свете. Все время будто бьешься лбом о стену.
— Прекрати, — отрывисто взмолилась она.
Она почувствовала вздох в дрогнувшей груди, прижимающейся к ней практически вплотную, и на одно почти незаметное мгновение похоть разбавилась горечью, тут же испарившейся за новым витком жгучих низменных желаний.
— А как же Майлз? — перевел тему Двэйн, поглаживая ее бедро кончиками пальцев. — Ему ты нравилась.