— Не самом, — пробормотал Лекс себе под нос тогда, когда перестали слышаться шаги.
Повертев перстень перед глазами, он покачал головой. Одна из главнейших реликвий его рода хранилась у дочери убийцы его отца все это время. Он должен был догадаться еще тогда, когда при Аласторе не обнаружили то, что никогда не соскальзывало с его пальца.
Лекс сдвинул брови, силясь понять, зачем Арман позволила ему увидеть кольцо. Вряд ли она ожидала другой реакции.
С годами забыла о том, что носит на шее?
Поднявшись, он подошел к оставленному Арман листу и, оценив «шедевр», усмехнулся.
С годами ее провокации просто стали извращеннее.
Безумная дрянь.
Лекс подумал бы, что Арман нарисовала его, однако настоящая личность очень четко читалась в постаревших чертах.
Он смял бумагу, но изображение петли, обнявшей горло Аластора Двэйна, так и осталось в памяти.
Глава 3
Закусив губу, Кэли пристально смотрела на посеревший лист и, время от времени поднимая голову, переносила образ едва занявшегося рассвета на бумагу. Она щурилась, но все равно с упорством бойца вновь и вновь замирала на несколько секунд, позволяя слезам от слишком яркого света скопиться в уголках глаз.
Это отвлекало.
Голоса переставали навязываться отстраненным шепотом, подстраиваясь под звучащую в наушниках мелодию, которая, в противовес большинству любимых песен Кэли, им нравилась; картинки, напоминающие о ночи, закончившейся мокрыми от пота простынями и бешеным стуком сердца, размывались солнечными лучами.
Но стоило ей клониться над листом, делая рваные штрихи наполовину сточенным карандашом, и образ возвращался вместе с ледяным тоном, перебивающим и басы в ушах, и фантомное бормотание, проскальзывающие сквозь строчки хриплого андеграундного певца.
Твоя дочь бракованная.
Ты это заслужила.
Ты предала свой народ.
Кэли все сильнее сжимала зубы, упорно выводя линии и игнорируя привкус крови на кончике языка, но через секунду обломала грифель, попутно оставив на листе сквозную выцарапанную дыру.
— Putain*, — тихо ругнулась она себе под нос.
_____________
*Междометие-ругательство, универсальное, схожее по манере употребления с русским «блядь» (франц.).
_____________
Возьми себя в руки.
Отложив лист, Кэли ловко выудила лезвие из ножен и прошлась острием, стачивая лишнее и обнажая грифель. Почувствовав магию, она замерла, но почти сразу расслабилась, убедившись в отсутствии опасности. Дождавшись, когда источник подберется ближе, она вскинула голову.
— Попытка провалена, — громко произнесла Кэли.
Убрав остатки карандаша на лист и вытащив наушники, она обняла икры и положила подбородок на колени. Через мгновение услышала первое свидетельство нарушения ее единения, и следом на крохотный островок из досок у вершины дерева приземлилась рысь, пошатнув своим весом хлипкое сооружение. Кэли схватилась за край деревяшки, удерживая равновесие на начавшем дрожать «плоте», пока Кей сбрасывал облик животного. Она с едва заметной улыбкой смотрела, как вихрь магии срывает полувысохшие листья с деревьев, которые, закружившись в диковинном танце, опускались вниз подобием снегопада.
Было в этой недостижимой для нее магии некое очарование.
— Ты всегда портишь мне охоту, — Кей плюхнулся рядом. Он свесил ноги и посмотрел вниз. — Зря сделали так высоко.
— Зато вид потрясающий, — пробубнила Кэли, следя, как он ежится, лицезрея расстояние до безопасной устойчивой точки опоры.
Наверное, следовало признать, что выстроенный клочок спокойствия прямо под вершинами деревьев очень опасен, но она уже очень давно забыла страх смерти. На протяжении долгих лет она не встречала ни одного фактора, способного ее напугать.
До вчерашнего вечера.
— Как ты постоянно прыгаешь по деревьям, если боишься высоты? — спросила Кэли, стараясь отвлечься пустым разговором.
— Я не боюсь высоты, — равнодушно возразил Кей, напомнив о том, что предполагать наличие у него какого-либо страха — очевидная глупость. — Но здесь не просто высота. Тут Марианская впадина наоборот.
— Да брось, — фыркнула она. — Не так уж и высоко.
— Примерно на сто тридцать пять поломанных костей, — изобразив задумчивость, он почесал подбородок, косо посмотрев на девушку. — Ты рано. Кошмар?
Он изучал ее лицо, на котором, должно быть, читалось пережитое сегодня во сне. Кэли не успела оценить отражение, сбежав из дома практически в ту же минуту, как проснулась, но прекрасно представляла отвратительные тени под своими глазами.
Вместо ответа она просто кивнула, вновь уставившись на небо, которое в месте соприкосновения с горизонтом становилось все светлее, обещая нежной голубизной ясный день.