— Заткнись, — грубо одернула Арман, но он не почувствовал того же самого в ее эмоциональном фоне.
Она несколько секунд в упор пялилась на него, будто пытаясь что-то донести, а потом вернула свое внимание Алекс, которая все сильнее дрожала. Повернув лицо той к себе, Арман мягко улыбнулась, подбадривающе кивая. Она что-то тихо зашептала, поглаживая ее щеки большими пальцами, и та сдалась почти сразу.
— Это ты, — с огромной примесью яркого восторга выпалила Алекс и, сократив остатки расстояния между ними, повисла у нее на шее. — Это на самом деле все еще ты.
Арман неловко замешкалась, но после обняла девчонку, прижимая к себе. И это казалось со стороны счастливым воссоединением после долгой разлуки, вот только Лекс прекрасно ощущал торжество, оседающее на языке мрачной горечью.
Их с Арман взгляды пересеклись, и в карих радужках не оказалось ни единого намека на благожелательность. Едва заметная удовлетворенная ухмылка идеально вписалась в его собственное настроение. От девушки так сильно фонило опасностью, что создавалось ощущение — еще секунда, и от пейзажа вокруг останется только пустошь, полностью выжженная ее туманом.
И это показалось ему противоестественно потрясающим.
***
Кэли притворила дверь, сдерживая себя, чтобы не хлопнуть со всей дури. Ее колотила ярость на протяжении всего пути обратно, и ей едва удалось унять желание прикончить Марису прямо по дороге. На счастье, ей вновь выделили переднее пассажирское сидение, с которого она не могла видеть самую бессердечную женщину, разместившуюся сзади между Ноа и Кеем. Да и теснящаяся рядом Алекс неплохо отвлекала, то и дело прижимаясь и протягивая тонкие руки для того, чтобы обнять.
Они словно вернулись во времена Склепа, когда сразу после получения меток Алекс искала в Кэли, больше всего сочувствующей младшим подопытным из их «исключительной» группы, хоть какое-то утешение. Во время эксперимента ей едва исполнилось четырнадцать, ее брату еще не было и тринадцати, и стало нонсенсом то, что они перенесли получение меток. Правда, их оказалось гораздо меньше, чем у остальных выживших: Алекс получила двадцать четыре, на коже Оливера осели двадцать одна.
Кэли старалась поддержать настолько, насколько могла, но, когда им разрешили вернуться к остальным, Люси выдвинулась на первый план. А позже все контакты с другими «исключительными» мечеными стали слишком мучительными, поэтому Кэли максимально абстрагировалась ото всех, кто остался рядом после предательства Маркуса.
А к концу их всех и вовсе расселили по одиночным камерам, позволяя пересекаться исключительно на арене.
Сейчас Алекс вела себя так, как в первые дни после получения меток, — прижималась и улыбалась, словно маленькая девочка. В знакомую благодарность вмешивался не менее знакомый страх, но она очень легко его преодолевала, неотрывно смотря на профиль Кэли, будто стоило ей на секунду отвлечься, и весь мир пойдет прахом.
Кэли старалась усмирить внутреннее колкое превосходство и хоть немного упорядочить мысли, чтобы еще больше расположить девчонку к себе. Она больше не ощущала того же сочувствия, но информация, хранившаяся в голове маленькой дряни, выжившей точно только потому, что не брезговала выполнять приказы Лукаса, имела огромное значение.
Она была готова на все, чтобы вытянуть из Алекс все, что только можно.
Грубо держа Марису под локоть, Фил подвел ее ко столу и принудительно усадил на стул. Когда он ее отпустил, та тряхнула рукой и поцокала языком, но мужчина никак не отреагировал, отойдя ей за спину. Опершись на стену, он скрестил ноги, посмотрев на Кэли. Она выдавила намек на улыбку, без слов пытаясь донести, что чувствует себя относительно нормально.
Кей и Ноа молчаливо заняли положение у другой стены.
Алекс безмолвно подошла к стоящему рядом с Филом стулу. За прошедшие пару часов она успела сбросить рыжий цвет волос вслед за Кэли, вернувшей себе прежний облик сразу, как они отъехали от бункера селян.
Кэли уже и не помнила натуральный оттенок волос Алекс. Сразу, как обе освоили управление магии без палочки, они скрывали истину — одна потому, что не выносила отражение, слишком сильно напоминающее о трупе матери, вторая потому, что всеми силами хотела походить на человека, который в ее видение мира стоял во главе угла.
Сейчас Алекс перебирала точно такие же синие пряди, неотрывно наблюдая за Кэли. И если бы не Мариса, возможно, это даже взбесило бы, как бесило когда-то очень давно.
Но пока было важным совершенно другое.
Кэли пробежалась по новым деталям внешности Марисы. За два с небольшим года, прошедшие с их последней встречи, та изменилась настолько, будто прошло десятилетие. Морщины на сорокалетнем лице стали гораздо глубже, цвет кожи посерел, каштановые волосы потускнели, словно их уже очень давно не касались лучи солнца. Она осунулась, похудела. Постарела.