Отсутствие белого халата, который когда-то создавал диссонанс между чистотой ткани и грязью поступков человека, сменившегося темно-серой, невзрачной одеждой, делали образ гармоничным.
Мариса стала призраком самой себя.
И только в глазах отражалась та женщина, которую Кэли запомнила слишком хорошо. В них все также светились тесно спаянные друг с другом безмерное любопытство ко всему новому и жестокость, на которую Мариса готова ради достижения цели.
— Маркус будет так счастлив, — сладко пропела женщина, откинувшись на спинку стула.
Она перекинула волосы на одно плечо и расправила пряди, кончиками опускающиеся до груди.
— Конечно, — рявкнула Кэли, медленно подходя к столу — чеканя каждый шаг, отделяющий ее от человека, о смерти которого она мечтала на протяжении очень долгого времени. — Он всегда любил сильных противников.
Она постаралась отбросить от себя мысли о Маркусе, концентрируясь на том, что сейчас могла решить. С еще одним призраком прошлого, который напомнил о себе еще утром, она разберется тогда, когда для этого придет свое время.
Мариса склонила голову набок, изучая ее ожесточенное лицо, а затем ее брови взлетели в удивлении.
— А ты все такая же, — хохотнула она, омрачив стены яркой снисходительностью.
Кэли перевела взгляд на вторую пленницу, которая, судя по выражению лица, прекрасно знала, о чем идет речь, в отличие от той, кому сказанные слова адресовали.
— Алекс? — подтолкнула она девчонку к ответу.
— Маркус никогда не был твоим противником. Когда он утащил нас из Склепа, он решил, что ты обратилась. Нам еле удалось его успокоить, — тихо пробормотала та, теребя рукава куртки. — Он убил Джастина, думая, что мы тебя потеряли.
— Маркус предал меня задолго до разрушения Склепа.
— Стой, — возбужденно прервала ее Мариса. — Ты что, не помнишь наш последний разговор? — видимо, ответ отразился на ее лице, потому что она осклабилась, обнажая зубы. — Твой амок крайне занимательный экспонат. Только у тебя мы фиксировали настолько избирательную блокировку воспоминаний. Тобой очень интересно манипулируют.
— Алекс, о чем она говорит? — Кэли с неудовольствием услышала в своем тоне зарождающуюся панику.
— Маркус всегда придерживался твоей стороны. Они убили не только твоего близкого человека, Кэли. У тебя было всего одно слабое место, но у него…
— Я, — произнесла она очевидное и, уперев ладони в стол, склонилась к Марисе. — Что вы с ним сделали?
— Ничего мы с ним не делали, — фыркнула та. — Просто пообещали ему тебя прикончить, если он так и будет мешаться. От тебя не было никакого толка, пока ты себя контролировала.
— Вы заставили его меня бросить?
— Его инициатива. Мы просто дали ему установку вынудить тебя сдаться. Остальное он решил сам.
— Я согласилась, — возразила Кэли, приводя факты.
К моменту их с Маркусом «разрыва» она уже перестала сопротивляться. Она пошла на содействие.
— Ты слишком непредсказуема, пока у тебя есть поддержка, — пожала плечами Мариса. — Маркус многое позволил узнать, но нам нужна была ты. Пока он с тобой нянчился, он рушил нам все перспективы тебя расшевелить.
Кэли отвернулась и, полуприсев на стол, забегала взглядом по металлическим плитам пола. Если поведение исследователей можно оценить как условно логичное для их состояния после долгого воздействия темной магии, то решение Маркуса она не понимала.
До последнего он убеждал ее в том, что ей нужно продолжать бороться. Он окружал ее заботой настолько, насколько в их состоянии вообще было возможно, а потом его как подменили. Смерть Люси стерла одного человека, призвав на его место почти полную противоположность — жестокого, циничного, беспощадного.
— Маркус вел свою игру, — подала голос Алекс. Кэли обернулась через плечо и вопросительно вскинула бровь. — Случай с Джейн показал ему, что дальше сдерживать твой потенциал нельзя. Он не защитил Люси. Тебя бы тоже не смог. Ты бы не выжила, если бы ничего не изменилось.
— И он решил лишить меня всего, чтобы я начала действовать сама? — Кэли произнесла это вопросительно, но уже знала, что права.
Это шокировало своей простотой. Ей следовало подумать об этом раньше, но два года назад горечь потери и обида так сильно заполонили сознание, что здравых мыслей не осталось. Она просто приняла, что Маркус настолько потерял связь с реальностью, что перестал в ней нуждаться, пав перед собственным желанием власти. Она опустила причины, верность которых подтвердить просто не могла. Парень не отвечал ни на один ее вопрос. Его эмоции к ней никуда не делись — Кэли их ощущала, — но Маркус мастерски их игнорировал, из раза в раз, изо дня в день причиняя ей душевную боль и шлифуя ее болью физической.