Возможно, именно этим за стенами и занимаются.
— Что они сделают? — тихо спросила Гленис, не отрываясь от рассматривания подрагивающих ладоней. Она сидела на диване, сжавшись в самом углу, и выглядела совершенно несчастно. Наверное, догадывалась, что ничего хорошего в нескольких шагах от них не происходит. — Что они с ней сделают?
— Если ее не прикончит Кэли, это сделает Ноа, — со вздохом ответил Моцарт и, остановившись, повернулся к стоящей у двери Эхо.
— Если это не сделает Ноа, Фил вышибет ей мозги, — крайне равнодушно продолжила за него та, рассматривая свои обгрызенные ногти. — Если и он сдержится, я ее задушу. Из-за нее мы потеряли одиннадцать человек. Мразь.
— Не совсем из-за нее, — возразил Моцарт.
— Она была вторым человеком в Склепе и замещала Лукаса, пока тот отсутствовал, — повысила голос Эхо и прищурилась. — Ты же не думаешь, что приказ атаковать отдала не она?
— Да там и без приказа адекватностью не пахло, — пожал плечами Моцарт. — Бойня в любом случае произошла бы. Вспомни, в каком они все были состоянии.
— И все равно до рассвета она точно не доживет, — ядовито хмыкнула Эхо, вновь начав с остервенением ковыряться в ногтях, вытаскивая грязь из-под кривых пластин.
— Это верно, — мужчина продолжил мерять шагами комнату, периодически ероша кудрявые волосы.
Лекс глубоко дышал, прислушиваясь к эмоциям Арман. Они били ключом, сдирали с души любые намеки на уравновешенность и заводили. Росли с каждым мгновением и открывали новые и новые грани каждый раз, когда он ловил себя на мысли, что достиг предела.
Он задыхался.
Не впервые за сегодняшний день.
То, что будоражило все его существо на протяжении последних часов, не шло ни в какое сравнение со всем, что ему пришлось пережить в течение предыдущего года. Да и все последние недели шли прахом. Стоило только вспомнить о том, какое наслаждение он испытывал, выкачивая кислород из легких вооруженных селян, и память услужливо подкидывал удовольствие полуторогодовалой давности, которое Лекс закопал глубоко внутри своего сознания, чтобы никогда больше к нему не возвращаться.
И до сих пор ему до тремора ладоней хотелось закончить начатое. Хотя бы ради того, чтобы вновь услышать успокаивающий шепот, до сих пор греющий бедную на ласку душу.
А стоило вернуться к тому, что происходило в баре… Призраки ощущений вновь и вновь заставляли думать о том, что еще никогда в жизни он не испытывал ничего настолько сильного. Если бы судьба не была абсолютно пуста и лишена положительных переживаний в последние полтора года, его бы не привлекало все это.
Наверное.
Он шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, когда по стенам распространилась еще одна волна эмоций — болезненных. Сквозь мутные звуки, приглушенные бешеным ревом адреналина в ушах, раздался стук двери о стену, и Лекс не удержался — оказался у выхода из гостиной настолько быстро, словно преодолел восемь шагов от кресла до прохода за один.
Проходящая мимо Арман преследовала цель удалиться так фанатично, будто от этого зависела ее жизнь. Следом в коридоре показалась Ноа, и, мазанув по ней взглядом, Лекс распахнул в удивлении веки — он никогда не видел ее такой. Она походила на человека, который только что узнал, что смертельно болен, — отчаяние на ее лице при желании можно было использовать как оружие массового поражения.
— Кэли, пожалуйста! — вскрикнула Ноа. — Выслушай меня!
Арман остановилась. Ее тело вытянулось струной, которая вот-вот грозилась лопнуть и, зацепив каждого присутствующего, хлестко разрезать из-за бешеной инерции напополам. Она сжала руки в кулаки и медленно обернулась.
— Выслушать? Тебя? — уничижительно прошипела она.
Стоило ей сделать первый шаг навстречу подруге, как выбежавший вслед за ними в коридор Кей шарахнулся в их сторону, но замер на месте, пригвожденный ее взглядом. Рядом с ним застыл Фил, опасаясь пошевелиться, но он внимательно следил за обеими девушками, готовый сделать выпад в любую секунду.
Арман приблизилась к Ноа и, дернувшись вперед, ухватилась за один из ее ножей. Вытянув клинок из ножен, она совершенно не обратила внимания ни на сияние, ни на боль, которая распространялась по обнаженной ладони, и приставила кончик лезвия к горлу девушки, вдавив до заметного углубления.
— Все это время… — она говорила тихо, разочарованно. — Все эти два года ты знала.
— Тебе было лучше без этой информации.
— Ты знала! — Арман сорвалась на истерические нотки, ее рука дрогнула, и на кончике клинка блеснуло несколько капель крови. — Что тогда произошло, Ноа?