— Только не это, — с неверием произнесла девчонка. — Еще один…
— Неужели? — восхищенно прошептала Мариса, уловив напуганные интонации. Она склонила голову набок и прищурилась. — Еще один потенциальный прародитель? — риторически спросила она. — Вот бы увидеть, что будет, когда вы с Маркусом встретитесь.
— Закрой! Свой! Рот! — воскликнула Ноа.
Мариса тихо рассмеялась. Ей будто было все равно на то, что ее жизнь висит на тончайшем волоске, который может оборваться даже от сделанного невовремя выдоха. Она наслаждалась накаленной обстановкой, вкушала ее, как самый лучший десерт, и смотрела на своих «подопытных» с покровительством. Так смотрит мать на нерадивых детей, еще совсем не понимающих окружающий мир.
— Вы на самом деле решили ее обманывать? — снисходительно покачала головой она. — Дурачить Мглу чревато последствиями.
— Я убью тебя! — вновь сорвалась с места Ноа, но Фил не отходил от нее ни на шаг, поэтому успел остановить.
— Успокойся, Ноа! — рявкнул он и, жестко толкнув ее назад, принудительно опустил на стул. — Посиди, отдохни.
Кей несколько секунд следил за Ноа, убеждаясь, что она в очередной раз не выкинет чего-то, что потом они очень долго будут расхлебывать, и только удостоверившись в том, что отвернувшаяся и скрестившая руки на груди девушка остается на месте, подошел к столу. Встав напротив Марисы, он склонился к ее лицу, и та ласково ему улыбнулась.
У нее словно был неисчерпаемый арсенал разномастных улыбок.
— Где Маркус сейчас? — спросил Кей.
— Да кто же его знает, — пожала та плечами. — Маркус больше ни перед кем не отчитывается.
— Алекс, — окликнул Кей. — Что случилось после разрушения Склепа?
— Маркус подмял Лукаса под себя, — ответила та. — Вся система подчиняется ему.
— Как ему это удалось?
— Серьезно, Кей? Ты не помнишь, на что он способен? — Алекс выразительно посмотрела на его руку, где навечно осталось яркое свидетельство жесткости упоминаемого. — Он всем руководит, — она осеклась и покачала головой. — Руководил. До недавнего времени.
— До недавнего времени? — заинтересовалась Ноа, перестав рассматривать углубления в стене и повернувшись к собравшимся в комнате людям.
— Десять месяцев назад. Нью-Йорк, — задумчиво пробормотала Алекс. — Это ведь были вы? Это Кэли снесла несколько кварталов и убила хозяйничающую там группу.
— А нам ты сказала, что это амоки, маленькая дрянь, — влезла Мариса, впервые сдобрив реплику гневом, что в сравнении с ее напускной доброжелательностью стало ярким контрастом. — Зря не позволили твоему милому братцу обратиться.
Алекс не стала реагировать. Лекс даже поразился тому, что она не повела себя, как Ноа, потому что ощущал ту боль, которая скрутила девчонку от высказанных слов.
— Что случилось десять месяцев назад? — продолжил допрос Кей. — Вы почувствовали Кэли?
— Нет, мы обосновались в противоположной стороне города, слишком далеко, — пояснила Алекс. — Но мы патрулировали город периодически. Людей не трогали, просто контролировали, чтобы амоки не кучковались рядом. Отпугивали при необходимости.
— Поэтому там нет амоков?
— Раньше не было, пока Маркус не ушел. Без него мы слишком слабы. Сейчас там только Эл и Оли, так что, скорее всего, город уже принадлежит им.
— Куда ушел Маркус? — На очередной вопрос Кея Алекс не стала отвечать. Тот на мгновение нахмурился, обдумывая варианты, а после озвучил: — Он ищет ее.
— Когда мы набрели на разрушенные кварталы, мы сразу поняли, что это Кэли. Ее почерк невозможно не узнать, — она поморщилась, припоминая что-то явно отвратительное. — Все это время мы думали, что Кэли обратилась еще тогда — в обычном состоянии сотворить такое с огромным зданием и сотнями людей… По увиденному мы предположили, что она могла выбраться и при удачном раскладе все еще остаться в себе. Маркус назначил Эл главной, и они с Лу ушли. Появляются время от времени, чтобы напомнить Лукасу о его месте в пищевой цепи, но не очень часто.
— Эл у руля, — хохотнул Кей и отошел от стола. Он помассировал виски, сделав несколько шагов из стороны в сторону. — Ставлю жизнь на то, что Лукас уже мертв.
— Не рискнет, — промямлила Алекс. — Все изменилось. Маркус…
Она замолчала, поежившись.
— Он давно сбрендил, — отмахнулся Кей.
— Не так.
Лексу наконец удалось нащупать то, что смущало его с самого утра. Каждое упоминание Маркуса отзывалось в Арман зарождением властных нот, и впервые он почувствовал эту эмоцию еще до того, как они пересеклись с людьми из ее прошлого.
Осознание прошлось по загривку теми же мурашками, стянувшими кожу в тот момент, когда он слышал протяжный заунывный напев на языке, о котором теперь догадался.