Все еще хихикая, она уперла ладонь в землю и, крутанувшись, поднялась. Небрежно отряхнувшись, она поправила ворот водолазки, не застегивая молнию, и натянула куртку на плечи. Пару раз дернула левой ногой и снова удостоила вниманием его, прищурившись в тот момент, когда заметила явную настороженность на его лице.
— Не бойся, сегодня мы просто знакомимся. Проверим, на что ты способен, в следующий раз, — Арман изогнула губы, но улыбка вновь вышла мрачной. Это не позволило в очередной раз обмануться ласковым тоном. — Ты нравишься мне, Лекс, поэтому я скажу тебе то, что она никогда не скажет.
Она завела руки за спину и прошествовала перед ним, пританцовывая. Если бы он не знал, кто перед ним, скорее всего, воспринял бы девчонку просто легкомысленной, витающей в собственных мыслях, — она выглядела, как обычный человек.
Она напоминала человека гораздо больше, чем когда-либо сама Арман.
— Ты разбираешься в темной магии, должен понимать, — продолжило существо поучительным тоном, обернувшись и сделав несколько шагов обратно. Изящно крутанувшись на одной ноге, оно покачало головой в такт мелодии, которую улавливал только его слух. Или, возможно, оно вторило завывающему ветру. — Вы назвали амоком вовсе не постороннее существо. Ваш мозг создал нас для того, чтобы тьма не выжгла разум моментально. Мы вас защищаем.
— К чему ты клонишь? — Лекс все же нашел в себе ресурс на то, чтобы говорить относительно спокойно.
Упускать возможность понять хоть что-то в том, что происходило в их с Арман жизнях, было чрезвычайно глупо, а он совершил уже достаточно глупостей для одного дня.
— Ты должен заметить самое главное, — существо посмотрело ему в глаза. — Мы не создаем новые эмоции — это невозможно. Мы всего лишь убираем лишнюю мишуру и помогаем вам увидеть то, что вы сами еще не замечаете, — она поднесла ладонь к виску и покрутила вокруг него указательным пальцем. — Сам додумаешь, или разжевать?
Намек был очевиден, но верилось в него с трудом. Если в себе Лекс видел задатки для того, что творил с его воображением и восприятием амок, то Арман подобным «похвастаться» не могла. В ней явно не теплилось ни толики симпатии к его персоне. Если принять сказанное за истину, то придется перестраивать все видение их отношений.
— Маркус, — попытался Лекс все же как-то загасить разбушевавшееся мышление, которое, вопреки всем убеждениям и причинам, начало анализировать день за днем из последних месяцев, чтобы найти что-то, подтверждающее слова амока. — Он ей нравился. Но не тебе.
— Маркус… — существо покачало головой, озвучив имя несколько брезгливо. — Она тоже считает его слабаком. В Маркусе никогда не было внутреннего стержня. Она всегда знала, что он ей не пара, а я просто не позволяла ей об этом забыть, — Арман мрачно хохотнула. — Остальное он сделал сам. Какие бы причины им ни двигали, он нас бросил тогда, когда мы больше всего в нем нуждались. Арманы не прощают. Она доверяла ему больше, чем кому-либо в своей жизни, а он воспользовался этим в своих целях.
Лекс подался назад, когда она сделала к нему шаг. С ее губ вновь сорвался смешок, и она преодолела разделяющее их расстояние, с улыбкой следя за тем, как он все больше напрягается.
Каждая мышца зазвенела струной, когда девушка положила ладонь на его грудь.
— Она никогда не признается, что ее чертовски привлекает твой внутренний стержень, — проговорила Арман и, склонившись к его уху, практически коснулась губами мочки. — Ты чудовищно похож на своего отца, но знаешь, что занятнее всего? Моего ты напоминаешь гораздо больше, — ледяной шепот заставил мурашки на шее взбеситься. — Мы никогда не могли устоять перед таким сходством.
— Убирайся, — Лекс вложил в одно слово все оставшиеся силы.
Существо хихикнуло и, отстранившись и ласково улыбнувшись, подмигнуло.
— Увидимся.
Чернота развеялась, сначала отступив к краям склеры, а следом бесследно испарившись. Пустые радужки секунду смотрели на него, а после глаза закатились, и тело девчонки безжизненно обмякло. Лекс едва успел вскочить и перехватить Арман за талию, не позволив ей повалиться на землю. Отступив назад и развернувшись, он аккуратно усадил ее на промерзшую почву, прислонив спиной к полуразрушенной стене, ставшей свидетелем его грехопадения.
Опустившись перед девушкой на корточки, он нахмурился, рассматривая ее лицо. Веки опустились не до конца, и он мог видеть, как зрачки быстро перемещаются, словно она преследует цель запомнить до мелочей то, что ей показывают. Лекс провел большим пальцем по ее губе, стирая разводы крови, и коснулся языком ранки на своей, оставленной ее зубами.