От стен веяло запекшейся кровью и гноем. В остекленевших глазах Кэли видела отчаяние вперемешку с эйфорией. Она мерзла от дышащего в затылок холода и ладоней Костлявой, обнимающей ее хрупкие плечи. До боли и остающихся синяков.
Она уловила этот запах вновь именно в тот день.
— От Аластора Двэйна несло смертью, — почти неслышно произнесла Кэли.
Кей повернул голову, уперевшись макушкой ей в колени, и сказал:
— Лекс не его отец.
— Я не идиотка, — сквозь зубы процедила она, тут же ощетинившись.
Естественно, она все понимала. Все, что воскрешал в ней младший Двэйн, было нездоровым и совершенно нелогичным. Но что делать, когда сковывает первобытный страх и вернуть самообладание помогает только агрессия?
Лучшая защита — нападение.
Это правило Кэли прочно усвоила в пятнадцать.
— Ты его боишься? — подал голос Кей, настолько осторожно озвучивая слова, словно шагал по минному полю и каждая буква грозила взрывом, способным опустить на их плечи ядерную зиму.
— Нет, — покачала головой Кэли, но тут же поправилась: — Не так, как раньше. Сейчас это, скорее, просто опасение — без понятия, что он за человек и на что может пойти ради достижения цели. Но сходство, конечно, стало феноменальным.
— Твои психи до конца света… — Кей потушил окурок о дерево рядом и убрал в пачку. — Ты настолько сильно его боялась?
— Когда он злился, он… — она запустила ладони в волосы и помассировала. — Будто вообще другой человек.
— Я думал, ты на него запала.
— Еще гениальные мысли будут? — Кэли не сдержала истерического смешка.
Когда она встретилась с Двэйном впервые, она оцепенела. Ее предупреждали о том, что ей обязательно придется пересечься с сыном самого жестокого человека во вселенной, но Кэли не ожидала ни кошмарного сходства, ни своей на это реакции. Она думала, что преодолела внутренние барьеры, но потеряла все крохи выдержки.
Тот же разрез глаз, придающий угрожающий вид чертам при каждом брезгливом прищуре; тот же изгиб нависающих бровей, утяжеляющий и без того проницательный, проникающий под кожу взгляд; та же форма тонких губ, создающая иллюзию постоянной серьезности; тот же вздернутый в мнимом величии прямой без единого недостатка нос.
Разве что старший Двэйн никогда не смотрел на нее с такой искренней заинтересованностью. На лице Аластора отражалось многое: отвращение, брезгливость, угроза, грязная животная похоть, превосходство, торжество и самое страшное — ледяное спокойствие.
Но интерес никогда.
Кэли в тот день едва нашла в себе смелость произнести хоть что-то. Ляпнула какую-то чушь, определившую характер их с младшим Двэйном дальнейших отношений и показавшую ее ребенком, неспособным отвечать за свое поведение. И после у нее продолжала стыть кровь, стоило им столкнуться. Кэли совершенно себя не контролировала, находя успокоение в уничижительных репликах.
Такой себе задел на любовь.
— Ты только с ним вела себя как бешеная сука, — пожал плечами Кей. — Если начистоту, я думал, что это взаимно.
— Тебя в детстве по голове не били? — язвительно спросила она. — Он же так влюблен в этот свой цветочек.
Кэли поморщилась, воскресив образ девушки Двэйна. Она всегда воспринимала эту девчонку как демонстрацию того, чего добились свободные в выстраивании закостенелого патриархального общества. Потупленный взгляд, мягкая улыбка и щенячий восторг в каждом выдохе на парня, который для нее, без сомнения, был чем-то вроде центра вселенной.
Свободные были не просто устаревшим обществом. Все их законы пропитались той же гнилью, которой пахло от старшего Двэйна.
Мерзость.
— Между вами всегда искрило, а к Мэриэл у него братские чувства, хоть он и никогда в этом не признается, — вновь пожал плечами Кей. — Они с двенадцати лет помолвлены, и он всегда воспринимал их будущий брак как что-то само собой разумеющееся. К тому же Лекс рос без матери, а Мэри очень мягкий и заботливый человек. И она так очаровательно по нему сохла…
— Кончай раскрывать фетиши Двэйна, меня это не интересует, — прервала Кэли его вдохновенную речь резким тоном. — Лучше посмотри на это.
Она подтолкнула его, призывая подняться. Достав из карманов куртки перчатки, она облачила в них ладони. Порывшись в небогатом содержимом лежащего рядом рюкзака, Кэли выудила две палочки, сразу же ощутив огромную магическую силу. Окинув взглядом черную, покрытую лучшим волшебным лаком и украшенную красными рваными узорами, она положила ее рядом с собой. Она помнила эту палочку и то, какую опасность та представляла. Древко полностью соответствовало тому впечатлению, которым в прошлом веяло от самого Двэйна. Вычурная, приметная. С виду строгая, но стоит надавить на нужные точки — раскрывающаяся с иной стороны.