Он сразу отмел перспективу того, что поведает ей о своей слабости сам.
Альтернатива даже на секунду не задержалась в категории возможностей, имеющих право на существование, и, наверное, в этом решении было больше эгоизма, чем здравого смысла. Наверное, это решение однажды заведет его в тошнотворно воняющую яму безысходности, когда заложенные сегодня семена сомнения и веры прорастут, создав прочный фундамент для того, что он больше не сможет контролировать.
Но решение о молчании позволяло не разрушить хлипкое доверие, к которому они слишком долго шли, последовательно раскрывая тайны своих семей и жизней, которые до их второй встречи прятались за нерушимыми печатями. А от него Лекс точно не был готов сейчас отказаться.
***
Тревога выла так громко, что закладывало уши. Лампы мигали, вторя прерывистому сигналу, а где-то за стенами камеры концентрировалась темная магия. Кэли ощущала, как этажом ниже — в подвале — амоки беснуются, кучкуются в группы и бьются о преграды, пытаясь выбраться. Они вели себя точно так каждый день, но сейчас что-то изменилось. Сущности стали активнее, агрессивнее. Словно дикие звери, которые совершенно отчаялись и начали отгрызать зажатые в капканах конечности, чтобы освободиться.
Кэли во все глаза смотрела на узкую койку, на которой лежала она сама двухлетней давности. Она думала, что будет проживать воспоминание так же, как делала это под магией Ноа, но амок позволил ей наблюдать за событиями со стороны. Однако ощущения все же присутствовали. Правда, казалось, что они притуплены, — годы назад фон темной магии буквально вибрировал и крошил выдержку.
Кэли покрутила головой, изучая «клетку», в которой провела последние месяцы в Склепе и которую покидала только для того, чтобы перебраться на арену. Все оказалось точно таким, как она помнила: крайне малое пространство, серые стены, односпальная кровать, глухая дверь. Она знала, что под подушкой лежит блокнот, в котором последние страницы исписаны кровью, — ее тело не могло похвалиться недостатком не успевающих заживать ран в последние недели, так что «чернила» никогда не становились дефицитом. В камере не было ни окон, через которые поступал бы хоть один солнечный луч, если бы, конечно, «клетка» не находилась на минус третьем уровне глубоко под землей, ни стекол, сквозь которые можно увидеть происходящее в коридоре.
Одиночка-карцер, в которой единственное, что можно ощутить, — это эмоции других сидящих в соседних «клетках» меченых.
Заметив движение краем глаза, Кэли вновь посмотрела на саму себя. Ее более молодая версия поднялась, опираясь о стену, и согнулась, громко кашляя. Она ухватилась за живот, отхаркивая кровь на пол, и настоящая Кэли поморщилась.
За два дня до этого момента ее знатно потрепал Маркус. Он выжег ей слизистую легких и оставил крестообразный рубец на плече, который снова не затянулся сразу, а лишь покрылся тонким слоем нового эпителия — заживал точно так, как все другие раны на ее теле за исключением тех, напоминание о которых зло стирало без остатка.
Кэли из прошлого разогнулась и, пошатываясь, подошла к двери. За ней не раздавалось ни звука, но ощущения подсказывали, что происходит что-то глобальное. Магия барьеров становилась слабее, истончалась. Придерживая руку на уровне солнечного сплетения, девушка провела другой рядом с дверью и, шумно выдохнув, коснулась металла, но тут же отшатнулась.
Настоящая Кэли потерла большим пальцем остальные. Это было больно — барьеры в Склепе и натуральные преграды, пропитанные магией чистых, со временем стали непреодолимыми. Их возводили несколько месяцев и постоянно подпитывали. Исследователи тщательно следили за тем, чтобы ни один меченый, в том числе и те, кто уже как несколько месяцев могли колдовать без палочки, ни в коем случае не смогли найти хоть какую-то прореху в защите. Несколько погибших охранников заставили администрацию повысить безопасность на несколько уровней.
Кэли из воспоминания отпрянула от двери и помассировала виски, пытаясь унять голосящих паразитов, которые тогда раскричались громче обычного. Она повернула голову сначала влево, затем вправо, силясь определить, кто еще из меченых находится с ней на одном этаже, но рядом никого не оказалось. Видимо, шла какая-то групповая тренировка, на которую ее не заставили идти потому, что она еще не успела восстановиться с последнего раза.