— Я нужна тебе, Кэли, — Мариса заговорила гораздо мягче, делая еще один крохотный шажок в ее сторону. — Сейчас все службы центра подчиняются мне. Лукаса нет. Без меня ты никогда его больше не увидишь.
Поразительно, как легко женщина решила подставить человека, с которым почти всю жизнь работала вместе, но это удивило лишь немного. Мариса тоже уже давно не могла похвастаться состоянием «в своем уме».
— Мистер Сойер отсутствует? — сладко пропела прошлая Кэли, переходя на веселый тон. — Какое счастье, что хотя бы ты здесь.
Она упивалась своим превосходством, и настоящая Кэли очень хотела бы, чтобы это стало для нее шоком, но она всегда была мстительной. Не верилось только в то, что на протяжении нескольких лет считала, что вид Марисы заставил ее отчаяться и отдать бразды правления над телом амоку. Оказалось, что беззащитная женщина стала усладой для ее потемневших, но все еще не почерневших окончательно глаз.
Прошлая Кэли сделала шаг к женщине, и та отступила. Они обе замерли на несколько секунд, а потом послышался топот подошв удаляющейся Марисы, который заглушился треском молний. Помещение коридора заполнилось туманом, а следом раздался дребезг разлетевшихся стекол. В общий гул вклинился мужской голос, и, когда туман рассеялся, перед глазами предстала моментально сменившаяся картинка: Мариса, которую, видимо, вырубило силой удара, без сознания сидела, привалившись к одной из стен, у другой, тяжело дыша, стояла Кэли из прошлого, прижимая руку к животу и сплевывая кровь на пол — затянутая впопыхах рана открылась от ударной волны темной магии.
Между ними стоял тяжело дышащий парень, который не спускал с Кэли внимательного взгляда.
Вот как Маркус появился. Прыжок.
— Извини, я не думал, что ты окажешься здесь, — зачастил он, приближаясь, и послышалось в его тоне то, что ее не радовало уже очень долгое время.
Широко распахнув веки, Кэли смотрела на когда-то центрального человека своей жизни, не в силах поверить в то, что видит. Она ожидала увидеть привычного сбрендившего монстра, но Маркус был адекватным. Он казался точно таким, как в их первую встречу, — немного взъерошенным, показательно храбрящимся для того, чтобы поддержать сестру. Но при этом напуганным до ужаса — это ярко читалось в его глазах, вновь ставших медово-коричневыми и невинными.
— Не подходи, — прошипела прошлая Кэли, инстинктивно вжимаясь в стену.
Маркус тут же замер на месте, услышав в голосе предупреждение.
— Я переборщил, но они снова меня накачали, — он произнес это медленнее, тщательно проговаривая каждое слово, чтобы, видимо, она смогла уловить весь доносимый подтекст. — Да и ты меня не пощадила. В последнее время ты стала слишком стараться.
— Слишком стараться? — хохотнула Кэли и, кашлянув еще несколько раз, сплюнула себе под ноги начавшую сворачиваться кровь — рана вновь затягивалась. — Ну прости, что не дала тебе себя прикончить.
— Нет, Кэл, все не так, — Маркус опять сделал шаг вперед, выставив левую ладонь вперед в примирительном жесте — на ней светился темный отпечаток, который выглядел так, будто они с амоком в момент получения метки обменялись рукопожатием, — но Кэли ощетинилась, принимая еще более оборонительную позицию. — Ты должна была сама все понять. Ты знаешь, что я никогда бы тебя не оставил. Они не позволили бы мне принять настоящее участие, если бы я остался рядом с тобой. Я сделал только то, что требовалось, чтобы сдержать обещание.
— Нет никаких обещаний, — рявкнула девушка, и настоящая Кэли резко метнула в себя взгляд, отвлекаясь от другого важного человека, — она четко услышала за бравадой сдерживаемые слезы. — Клятв нет. Люси нет. Общего между нами ничего нет. Тебя и меня тоже больше не осталось.
— Все не так, — Маркус проигнорировал опасность и, все же приблизившись, обхватил ее за плечи.
Он легко погасил слабое сопротивление, привлекая девушку к себе. Зашептал что-то ей на ухо, но настоящая Кэли не вслушивалась, лишь наблюдая за сменой эмоций на своем лице. Неприятие очень быстро испарилось. Будто по щелчку на его место пришло неверие, а за ним и надежда, которая просто не могла воскреснуть на пепелище их отношений. Не после того, как Маркус бросил ее совершенно одну в тот момент, когда она больше всего в нем нуждалась. Не после того, как она провела в истерике нескончаемое количество дней, недель и месяцев, каждую ночь видя смерть Люси в кошмарах и просыпаясь в ледяном одиночестве.
От этой надежды стало противно. Кэли видела это в своих глазах — желание забыть обо всем, что они сделали друг другу. Ее лицо светилось отчаянной потребностью почувствовать принадлежность к чему-то важному. К тому, что их связывало еще до того, как у них отобрали важные части душ, а на телах осели чернеющие отпечатки.