А затем она попала в коридор с другими людьми, и события закрутились калейдоскопом. Происходящее мелькало перед глазами, и Кэли практически за ними не успевала. Она увидела несколько исследователей, которых пристрелили незнакомые ей военные, а потом мужчины направили оружие на нее и тут же превратились в пепел. Натолкнулась на пару волшебников, которые в истерике отбивались от четырех ученых в белых, покрытых кровью халатах, — Кэли не оставила от них ничего, кроме белого налета на плитах. Промелькнуло лицо Кея, но их встреча закончилась так стремительно, что особо важного отметить просто не удалось физически.
Менялись лица, коридоры, но лишь одно оставалось неизменным — заунывный голос и знакомый мотив:
Uno, dos, tres, cuatro, cinco
Oigo como el viento llora
No tiene sentido huir
La luna se extingue en el сielo.
Когда она оказалась в коридоре с полностью стеклянными стенами и потолком, на пути Кэли возникли дети и события замедлились. Она успела заметить лица нескольких, прежде чем вперед выступил старший меченый мальчишка, которому навскидку было не больше двенадцати. Он почувствовал угрозу и постарался закрыть собой младших, но, конечно же, ему это не удалось — туман забрал каждого из них. Не раздалось ни единого крика, лишь одни и те же испанские слова, которые повторялись по кругу, и треск молний, оставляющий на стенах глубокие борозды.
Кэли затаила дыхание, когда прошлая она перестала напевать считалочку, понуро опустила голову и расслабила ладони, позволяя части тумана развеяться. Треск молний утих, оставшись лишь мелкими разрядами на кончиках пальцев. Плечи девушки несколько раз вздрогнули. Закусив губу, настоящая Кэли приблизилась к себе, чтобы рассмотреть лучше свои черты. Она резко стерла слезы, которые даже в воспоминании холодили кожу, замечая точно такие же на другом лице.
С губ девушки из прошлого сорвалось болезненное рыдание. Она глубоко дышала, стараясь не смотреть на тонкие витки оседающих останков.
И это стало шоком, когда до сознания добралась мысль о том, что в этот конкретный момент, даже если тьма стояла во главе, она сама тоже все еще могла что-то контролировать. Перед ее глазами было сочувствие, и оно точно принадлежало не амоку. Где-то очень глубоко все еще оставалось что-то от той девчонки, которая попала в лапы безумных ученых год назад.
Настоящая Кэли сорвалась на громкий всхлип, вспоминая тех детей, которых видела до этого дня, — всего несколько, они пересекались пару раз случайно и никогда не разговаривали. У них не было будущего, смерть стала для них лучшим выходом, но теперь ей придется нести это бремя греха прошлого на себе по-настоящему.
Очередной всхлип оборвался шумом шагов. Она обернулась и заметила десяток приближающихся военных. Дыхание сбилось моментально раскалившейся злобой, и она вновь дернулась, ловя лже-Кэли в фокус зрения. Заметила расправленные плечи и медленное шевеление пальцев. Девушка из прошлого приосанилась, туман разросся, а молнии стали длиннее, касаясь пола и оставляя на нем глубокие выжженные следы.
Кэли прижалась спиной к стеклу, когда ее прошлое обернулось к бегущим людям. На ее лице застыла решимость. Верхняя губа приподнялась, обнажая зубы, и с губ сорвался звук, напоминающий рык дикого животного. Она сделала шаг навстречу, смело смотря на оружие, направленное в ее сторону. Ее все еще потряхивало, но ярость заглушила все остальное.
Раздалось несколько выстрелов, и Кэли зажала уши ладонями и зажмурилась. Этот момент она помнила очень смутно и не хотела его видеть так, как он происходил на самом деле. Она не хотела слишком сильно запоминать главное свидетельство того, что каждый убитый в Склепе болтался на виселице ее совести.
Она вжималась в стекло, сильнее давя на уши с каждой секундой, однако все равно слышала каждое действие, — по сравнению с этими военными детей настигла гуманная смерть. Туман касался тел гораздо позже сопутствующей магии, и люди превращались в пепел уже после особо мучительной кончины — сначала их сжимало намерением темного волшебства. Всхлипы настоящей Кэли, становящиеся все громче, заглушались тошнотворным хрустом. Лица покрывались кровью, стекающей из всех отверстий на голове. Черепа трескались, сдавливая мозг. Другие кости вспарывали кожу, внутренние органы вскипали, раздувались и разрывали брюшные полости.
Коридор наполнили крики, обрывающиеся влажными звуками, с которыми ошметки тел разлетались и ударялись о стекло.
Последним стал громкий звон вылетающих из рам окон. Кэли распахнула глаза и открыла рот, но крик вышел немым, совершенно неслышным, будто голосовые связки разучились выдавать любые звуки. Светлый, покрытый пеплом коридор за минуту преобразился в вид из страшнейшего хоррора — везде была кровь: на осколках выбитых стекол, покрывала липкое месиво, устилающее пол остатками военных.