Лекс тихо выругался, когда перед глазами в очередной раз появился образ напуганной до чертиков Арман. Она однозначно приняла его за отца, и яркий аромат неконтролируемого страха вкупе с выражением лица загнанного в угол дикого зверя… В ту секунду в ее памяти проносились ужаснейшие события. Не к месту всплыл разговор о первом убийстве и громогласное: «Самозащита».
Он не сомневался, что, повествуя об этом, она имела в виду именно Аластора. Он пытался предположить, что произошло в последний день его отца, и его успел настолько сильно разочаровать когда-то главный человек его жизни, что одна гипотеза становилась хуже другой. Однако никаких эмоций не было. Ни одной. За ребрами зияла выжженная пустыня, словно его душа пережила катастрофический лесной пожар, унесший все живое. И, возможно, однажды на вновь растревоженных ранах нарастет что-то отдающее надеждой, но пока…
Одна. Бесконечная. Пустота.
Когда до него донесся скрип поржавевшей лестницы, Лекс тихо хмыкнул. Судя по притихшим инстинктам, это была не Арман — девчонка находилась в достаточном отдалении и ощущалась очень слабо, — а встреча с кем-то другим не вставала поперек горла. Только с ней он не хотел пересекаться в данный момент никаким образом. Он даже примерно не представлял, как снова с ней разговаривать.
Не выходило определиться с тем, что со всем этим делать.
— Прямо иллюстрация из бульварного романа, — хохотнул Майлз. Судя по громкости голоса, тот встал вблизи с его прикинувшимся падалью телом, и Лекс воочию представил, как тот пялится вниз на землю, которая плохо просматривалась с внушительной высоты. — Тоскливый герой рефлексирует вдали ото всех и занимается самокопанием, не зная, что делать со своей жизнью.
— Ты дословно озвучил мои мысли, — немного хрипло ответил он и приоткрыл один глаз, когда сооружение пошатнулось оттого, что Майлз бухнулся рядом. Тот уселся по-турецки и склонил голову над обрывом, пустоту которого Лекс ощущал согнутыми в коленях ногами, свешенными с края площадки. — Ты ведь знал?
— Знал что? — с напускной беззаботностью уточнил Майлз.
Однако ему не удалось скрыть обеспокоенности, которая в свете событий последних суток не стала чем-то особенным. Лекс понятия не имел, что произошло с Арман после того, как она выпалила ему в лицо правду, — он не появлялся в бункере всю ночь, найдя пристанище за пределами строительной базы для того, чтобы все обдумать несколько десятков раз, и оказался в радиусе достижимости ее эмоций только час назад, — но был уверен, что недопонимание с ее друзьями тоже никуда не делось.
Сейчас между всеми ними выросли стены, которые не факт что они хоть когда-нибудь смогут преодолеть.
— Что она убила моего отца.
Майлз застыл на несколько секунд каменным изваянием, а следом медленно повернул к нему голову и посмотрел с таким неверием, словно Лекс заявил о прямом контакте с инопланетянами, которые похитили его на прошедшую ночь и напоили своим инопланетным чаем.
Впрочем, эта информация стала бы соразмерна тому, что он сказал на самом деле.
— Знал, — утвердительно продолжил Лекс, вновь прикрыв глаза. Ошарашенное лицо друга не позволило ни на секунду засомневаться в правдивости предположения. — Как давно?
— Всегда, — тихо произнес тот, запуская ноющий зуд под ребра.
Не то чтобы это удивило — все же тесная дружба Арман и Майлза трехлетней давности предполагала нечто подобное, — однако глобальность обмана все равно поражала. Парень очень долго хранил тайну, стойко выдерживая уничижительные рассуждения Лекса о семье Арман.
Он не мог понять, как они с Майлзом умудрились настолько сильно сблизиться. Они, конечно, прошли вместе через огромное количество дерьма, множество раз спасали друг другу жизни, поддерживали, когда теряли близких. Но, окажись он на месте Майлза и знай эту подноготную, вряд ли выдерживал бы самого себя.
На своем же месте Лекс сейчас начал ценить сложившиеся между ними отношения гораздо больше. Майлз оказался еще лучшим человеком, чем он всегда думал, а он никогда не считал его отрицательным персонажем их истории. Скорее, одним из самых положительных.
— Я нашел ее после… — пробормотал Майлз и осекся.
— После того, как она размозжила голову моему отцу, — продолжил за него Лекс, не пытаясь хоть как-то сгладить углы.
Пора принимать реальный мир во всех его отвратительных красках.
— Что именно Кэли тебе рассказала?
— Ничего конкретного, — Лекс открыл глаза и, приподнявшись, уселся, прислонившись спиной к ограждению площадки. — Только сам факт. Не буду даже спрашивать — промолчишь.
— Я все равно не знаю всех деталей, — пожал тот плечами и сцепил ладони на лодыжках, переплетя пальцы. Он уставился вперед, где за облаками просвечивало опускающееся к горизонту солнце. — Она была в истерике, когда я ее нашел. Рассказ вышел очень сумбурным, но крайне честным, — Майлз тихо хмыкнул, и звук вышел болезненно горьким. — Не думаю, что Кэли когда-то позже хоть раз говорила со мной настолько откровенно.