— Тогда началась ваша дружба, — вновь ляпнул наугад Лекс, и очередное предположение не прозвучало вопросительно.
Кто бы знал, насколько сильно он устал задавать вопросы. Еще сильнее устал получать ответы, переворачивающие весь его мир. Снова и снова. С завидной регулярностью.
— Да, именно в тот день, — кивнул Майлз и натянуто улыбнулся. — Не самый лучший фундамент, да?
— Напротив, — Лекс отразил вымученную улыбку.
Майлз опустил голову, а следом немного повернулся, скосившись в сторону друга. Светлые волосы упали вперед, но даже сквозь прикрывшие глаза пряди хорошо просматривался блеск на дне его зрачков. Он продолжил даже без вопросов и с каждым словом говорил все тише, отчего пришлось напрягать слух, чтобы расслышать реплики, тонувшие в завывающем ветре.
— Кэли всегда приходила со школы после меня. Постоянно где-то шлялась и появлялась ближе к ночи, ни с кем не разговаривала, просто уходила к себе спать. Так почти каждый день. Но в тот… — Майлз снова ненадолго замолчал и, сдвинувшись ближе к краю площадки, свесил ноги. Спрятав руки в карманы, он поежился. — Родители ушли на очередное собрание общины, Эстер осталась одна. Она в тот момент уже была в крайне отвратительном состоянии, мама Гленис держала ее на сильных транквилизаторах, ее старались всегда контролировать, но тогда судьба сложилась так, что за ней никто не присматривал. Мы с Гленис пришли вместе, но гораздо позже обычного — ходили на второе свидание, — он натянуто улыбнулся, но буквально в следующую секунду любые намеки на ностальгическую радость слетели с его лица. — А там они. На кухне. Эстер уже начала остывать к тому моменту. Она сидела на полу с вывернутыми руками в луже собственной крови. Вскрылась ножом для мяса, как в самых жутких фильмах.
Лекс вздрогнул, представив картинку. Однако, возможно, реакция стала лишь ответом на пробирающий холод, который на высоте крана разбушевался гораздо сильнее, чем в низине, словно пытался подстроиться под то, что сковало его внутренности ледяными цепями, замораживая любые эмоции.
— Хронология событий другая, — тихо пробормотал Лекс еще одно предположение, и Майлз кивнул, подтверждая, что Эстер покинула бренный мир несколько раньше Аластора.
— Кэли сидела перед матерью на коленях, бормотала что-то и стирала кровь с ее волос. Мы пытались ее оттащить, но она вырывалась и бредила. Что-то о том, что больше не позволит ему рушить свою жизнь. Не плакала. Ни единой слезинки, — выдал еще одну деталь Майлз, совершенно не удивив последней репликой.
Почему-то очень сложно представлялось, как Арман рыдает над трупом матери. Она не стала бы убиваться над телом. В воображении никак не складывалась картинка демонстративной скорби. Любого демонстративного поведения и желания плыть по течению, смиряясь с судьбой.
Скорее, Арман пошла бы мстить.
Собственно, судя по всему, именно это она и сделала.
— Пока мы с Гленис созванивались с родителями, Кэли бесследно исчезла. Мы не заметили, когда это произошло. Если бы она упомянула имя, возможно, мы успели бы ее остановить. Хоть что-то предпринять.
— Ее никто бы не остановил, — отчего-то уверенно заявил Лекс.
На его губах проскользнула мимолетная улыбка, которую он даже не попытался проанализировать.
— Точно. Я пытался ее вызвонить, но она как в омут канула.
Майлз тяжело вздохнул и, запустив пятерню в волосы, помассировал. Лекс неотрывно следил за сменой эмоций на его лице. Он давно не видел друга таким: сконцентрированным, но при этом в чем-то даже растерянным.
Парень молчал долго, и Лекс не мешал ему вспоминать прошлое, сдерживая рвущиеся наружу вопросы каждый раз, когда его любопытство бесновалось, стоило Майлзу поморщиться. Он будто проживал те дни снова, секунда за секундой.
— Я нашел ее под утро, — тихо продолжил Майлз спустя целую вечность, кажется. — Еще в детстве, когда ее цепляли одноклассники, она любила прятаться в нашем домике на дереве. Я решил проверить там. Кэли сидела в самом углу вся в крови, и я сразу понял, что это не кровь ее матери. — Вой ветра заглушился звуком тяжелого вздоха. — Не представляю, как ей удалось добраться и не попасться полиции с таким-то внешним видом. Когда я с ней заговорил, ее накрыла истерика. Тогда-то она на меня все и вывалила. Не застань я ее в таком состоянии, она никогда бы не открылась. Так что, как бы это сейчас ни прозвучало, мне очень повезло оказаться рядом с ней тогда, когда она была наиболее уязвима. Иначе она так и продолжила бы шарахаться от меня, не подпуская ближе.