Прошлое — прошлому.
Но нужно разобраться и с будущим.
Кэли напряглась, когда ощутила четкий аромат вины. Двэйн моментально понял, кого она имеет в виду, и сразу поник. Она посмотрела на него еще внимательнее, но он резко отвернулся и уставился на пейзаж вдали. Вслепую нащупав флягу, он сделал еще несколько внушительных глотков, и присутствовало во всем этом что-то неправильное.
Внутри заворочалось нехорошее предчувствие.
— Мы просто поговорили, — пожал Двэйн плечами, но она не сомневалась, что это не все.
— О чем?
— О том, какой я потрясающий, — фыркнул он почти беззаботно, но по нему было видно, насколько сильно он напряжен.
Почему-то возникло яркое ощущение того, что он при первой возможности скрылся бы, лишь бы не продолжать начатую тему. И Кэли решила, что этот разговор может подождать. Вероятно, она все же выбрала неправильное время. У них еще появится возможность обсудить все, когда сегодняшний день удастся хоть немного с себя содрать, чтобы вновь начать дышать полной грудью.
Поэтому она лишь уточнила. Просто на всякий случай:
— Мне стоит волноваться?
— Дай мне время, — попросил Двэйн, так и не глядя в ее сторону, но она все равно кивнула, выражая согласие. — Сначала мне надо это обдумать наедине с собой.
Кэли протянула руку, и он вложил в нее флягу. Она снова пригубила, и третий глоток уже не показался таким отвратительным. Вдохнув сквозь зубы, она еще раз обожгла горло горечью.
Ей хотелось бы, чтобы опьянение накрыло моментально и отключило от реальности, которая стала еще сложнее.
— Что ты видела? — спросил Двэйн, давая понять, что ему сообщили, чем именно она занималась, пока позволила амоку занять тело. И впечатывая еще один словесный порез к сотне исполосовавших ее сердце.
— Правду, — чуть грубее произнесла Кэли, и он тоже просто кивнул.
Сделал то же самое, что и она, — позволил ей не углубляться в это еще хоть какое-то время. И так он на самом деле помог ей отключиться. Воющая раненым зверем боль постепенно утихала, сменяясь штилем.
Может, дело в обществе.
А может, в компромиссах, которые они подарили друг другу даже после озвученных вслух ужасных слов.
— И какой у нас дальше план?
Высказанное «нас» вновь прошлось теплом под кожей, но Кэли постаралась не подать виду.
— Мне нужен Маркус, — едва слышно выдохнула она, поставив флягу на землю.
— Ты все еще… — Двэйн оборвал реплику на полуслове.
Кэли метнула взгляд в его профиль, но парень продолжил упрямо пялиться вперед. Слуха коснулись фантомные реплики из бара, которые он говорил, ни за что не отвечая, и она широко распахнула веки.
Это мое. Причем очень и очень давно.
Она тут же помотала головой, отгоняя воспоминания о хриплом умоляющем тоне и любую неправильнуюмысль.
Об этом она точно сегодня думать не будет.
— Он знает что-то, чего не знаю я. Что-то очень важное. Он пытался мне сказать, но я… — Кэли осеклась, не став вдаваться в подробности, и приложила ладонь к солнечному сплетению. — Она заблокировала эти воспоминания, но теперь я помню. Почему-то от меня это скрыли. Я должна узнать почему и что именно он хотел мне сказать в нашу последнюю встречу.
— Значит, идем искать Маркуса? — Двэйн произнес имя злобным тоном, и ей вновь пришлось делать над собой усилие, чтобы не упасть в размышления.
— Ты…
«Собираешься пойти со мной» повисло между ними.
— Я все еще хочу выжить, — чуть спокойнее произнес Двэйн. — И хочу, чтобы выжила ты.
Последнее прозвучало крайне многозначительно, и слова опять прошлись очередью выстрелов в висок. Кэли захотелось, как маленькой девочке, начать вслух все отрицать, приговаривая нескончаемое «нет». Он просто не имел права вываливать ей все вот так, пусть и не прямо. Ничего конкретного не сотрясло воздух, но намек не заметил бы даже больший социальный кретин, чем она.
Двэйн не имел права даже на то, чтобы вообще думать о том, о чем бы он там в своей голове ни думал
Никто из них не имел.
— Лучше бы ты ушел, — прошептала Кэли.
— Лучше, — подтвердил ее слова Двэйн так же тихо.
Она верила в это, но знала, что не сможет сама его прогнать, даже если понимает, что это необходимо. Что бы он ни подразумевал своими намеками, любая перспектива не должна в принципе существовать. Каждая из них, даже самая невинная — ловушка, в которую он сам себя загоняет.
Но от Двэйна слишком много зависит. Речь все еще шла о возможности закончить войну, и в этом контексте все остальное звучало… чем-то пустым, совершенно неважным. Любые трудности стоили хотя бы крохотной вероятности спасти не только его, себя, но и остатки человечества.