Среди деревьев их ждала неизвестность.
Лекс обвел взглядом друзей, понимая, что другого выхода нет. Его спутники, конечно, могут его бросить, но он знал, что после всего, что они вместе пережили, они никогда так не поступят. Даже если этого потребовать.
Их осталось слишком мало, чтобы отказаться хотя бы от одного члена группы. Даже от того, кто может в любой момент сорваться с цепи.
Их осталось всего трое…
Вначале их насчитывалось в три раза больше. В воцарившемся на территории их укрытия и стратегического центра сил сопротивления волшебников хаосе не терпящие друг друга представители разных общин объединились против представшего перед глазами ужаса. Страх сплел судьбы тех людей, которые до переломного момента едва сдерживали плескающийся вместе со словами яд, направленный на сторонников другого мировоззрения, разделяющего волшебников столетиями.
Когда бежишь от того, что не понимаешь и не можешь победить, становится неважным, кто прикрывает тебе спину.
Лекс задержался взглядом на Майлзе, потирающем шею в месте ожога, оставшегося от его ладони. Поморщившись, он пробормотал извинение, но тот всего лишь махнул рукой.
Как и во все другие подобные случаи.
Лекс уже неоднократно покушался на его жизнь, когда переставал за себя отвечать. Выбор всегда — даже когда еще не погибли другие возможные кандидатуры — в первую очередь падал на Майлза, словно амок все еще ощущал то презрение, которое когда-то стояло между ними непреодолимой стеной.
Однажды они и в самом деле объединились, перестав спорить о том, кто из них спровоцировал войну, объявленную им тридцать лет назад лишенными. Их удивительно сблизила горечь потери: Лекс оставил в руинах своего дома труп единственного человека помимо нее, всегда занимающего его сторону — неунывающего весельчака Кея, с которым они росли вместе практически с пеленок; а Гленис с Майлзом утратили Арман — удивительно раздражающую девчонку, которая для них была практически сестрой.
Последним связующим элементом, склеившим однажды превратившиеся в нерушимые отношения, стали амоки — чудовищная разработка лишенных, ставшая квинтэссенцией продолжительного скрытого противостояния между двумя делящими между собой планету видами.
Никто точно не знал, когда лишенные и волшебники перестали существовать единым слаженным механизмом, эффективно функционирующим тысячелетиями. Легенды повествовали о переломном моменте более пяти сотен лет назад, когда политики развязали охоту на ведьм. Господство над простолюдинами распределялось очень жестко, и сильные мира сего превратили волшебников в угрозу, которую начали последовательно уничтожать.
Те же легенды обозначали конец открытого существования магов трехсотлетней давностью — во время великого сожжения сейлемских ведьм. Черная дата среди магов, о которой детям повествовали страшной сказкой, стекающей горькими слезами в дни памяти.
Поговаривали, что тогда пострадало множество лишенных, принятых за волшебников, которых было не так-то просто распознать, однако и род магов в те страшные дни значительно поредел. Никто не мог подтвердить верность этих легенд, — единственное, что магам было известно точно: однажды им пришлось уйти в подполье. Именно тогда единый род разделился, взрастив неприятие между двумя общинами, не принявшими мировоззрение друг друга.
Первые — брезгливо называемые сторонниками Лекса «беспринципными адаптантами» — предпочли затеряться в городах лишенных, забросив магическое предназначение. С годами они превосходно вписались в непривычную для себя среду, превратившись в инертную массу, забывшую о своих корнях.
Вторые — называющие себя «свободными» — навсегда изолировались от стремительно развивающегося мира, основав колонии за пределами городов лишенных. Они ограничили территории всей возможной защитной магией и продолжали развивать магические способности, отрезав себя от едва их не истребившего рода. Практиковалось стороннее наблюдение за прогрессом, но ненужные контакты минимизировались.
Ходили мифы о третьих — «чистых», которые полностью изолировались, создав собственную веру, запрещающую использовать темную магию, но Лекс всегда считал их выдумкой для малолеток.
Несколько столетий им удавалось существовать мирно: адаптанты все больше погружались в немагический мир, постепенно вымирая из-за того, что не брезговали смешивать кровь с обычными людьми и лишать детей магии, не передающейся полукровкам; свободные основали круг семерых из самых сильных волшебников и, создав феодальное общество с жесткими запретами, сохраняли свое существование в тайне; лишенные жили, не подозревая, что охота на ведьм не закончилась их полным истреблением.