На своем месте.
— Арман, — тихо позвал Двэйн, когда молчание между ними затянулось. Она распахнула веки и посмотрела на него с немым вопросом в глазах. — Мне жаль.
В двух обычных словах крылось столько искренности, сколько она не насчитала бы во всех сказанных ими друг другу репликах за весь период знакомства. Он уже говорил ей эти слова, но именно сейчас они стали тем, что требовалось ее душе, — щедрой дозой лидокаина, на время замораживающего застарелую боль.
Может, стоило рассказать ему давным-давно?
— Спасибо, — на грани шепота произнесла она, и он кивнул.
Не сговариваясь, они оба уставились на горизонт, который начал окрашиваться светлыми красками приближающегося рассвета. Даже сквозь густые тучи просматривались оттенки наступающего дня, сулящего им продолжение тяжелой истории, начавшейся задолго до их рождения.
Впереди ждало еще много событий. Скорее всего, уже сегодня вместе с подстерегающими за каждым поворотом призраками прошлого они встретят еще тысячи трудностей, сотни разочарований и десятки невосполнимых потерь.
Но в эту секунду Кэли осознавала, что ее путь в эту ночь стал чуточку проще. Сидя рядом с парнем, делящим с ней один из самых потрясающих вкусов на двоих и следящим за тем же рассветом, она осознавала, что у нее появился еще один настоящий союзник, сменивший присвоенное когда-то по глупости звание врага.
И, возможно, идти вперед окажется гораздо проще.
Ведь теперь не нужно постоянно оглядываться, чтобы в любой момент прикрыть спину.
Часть 2. Друзья и предатели
Представь, что привычный тебе мир перестал существовать.
Тебе больше не нужно идти на нелюбимую работу, обнимать надоевшую жену, успокаивать надрывающегося от рыданий ребенка. Ты не можешь выйти на улицу, остановиться на крыльце родного дома и вдохнуть полной грудью отравленный выбросами промышленности прогорклый воздух. Тебя больше не бесит визжащая соседская псина, то и дело норовящая ухватить тонкими зубами брюки; не раздражает трещина на дорогущих солнечных очках, появившаяся от безжалостного падения вчерашним вечером в метро, когда тебя толкнул обдолбанный пацан, не видящий ничего, кроме ярких звезд эйфории перед помутневшим взором. Ты больше не можешь успокоиться ароматом крепкого эспрессо и улыбкой симпатичной бариста в кофейне на углу соседнего квартала.
От привычного мира не осталось ничего. Вокруг лишь пустота и пепел. Больше не обновляющийся каждый год асфальт пошел бесконечными трещинами, сквозь которые пробиваются ростки одичавшей природы; искусственные водоемы после выхода дамб из строя обмелели или, напротив, затопили неухоженные газоны, заброшенные рукой человека.
Ты все так же вдыхаешь полной грудью по утрам, но вместо отходов прогресса чувствуешь, как дыхательные пути забиваются грязью, перемешанной со стойким запахом Смерти — горьким, зловонным. Гниющим. От него не скрыться, не отряхнуться. Костлявая стала не просто редким гостем на празднике твоей жизни, а буквально подругой, обнимающей ледяными костяшками и нашептывающей: «Здравствуй, это снова я».
У тебя новый друг, который забрал всех предыдущих, и в компании нежданного и нежеланного приятеля ты не чувствуешь ничего, что когда-то было привычным. С тобой остались только страх и то, что ты теперь ненавидишь.
Когда мир мертв, что ужаснее одиночества?
Вряд ли постепенное разрушение привычного порядка вещей может сравниться с разъедающей некрозом пустотой и вечным ощущением ненужности. Не встанет рядом и озлобленность на суку-Судьбу и ее неожиданные повороты, подтолкнувшие мир к краху.
Пустота с каждым днем и с каждым потерянным близким становится только сильнее, поглощая ошметки человеческого внутри и стирая любые намеки на прошлого себя, в котором всегда был уверен и которым иногда гордился. Чем дальше ты забредаешь по тропам разрушенного социума, тем больше находишь пороков, которые, словно репей, цепляются к одежде и проникают глубже — в самую душу. Ты теряешь остатки себя, чаще хватаешься за оружие и реже прислушиваешься к задушенному страхом голосу совести, который однажды и вовсе перестает терзать за оставленные за спиной трупы, ставшие очередной преградой на пути в никуда. Превращаешься в конченого ублюдка, который преследует единственную цель — выжить.
Даже если совершенно не представляешь, как выдранной у Костлявой жизнью распорядиться.
Надежды нет, смысла — тоже. Есть лишь враги и океаны крови, затапливающие сожаления. Есть только ты наедине с миром, который каждый день пытается тебя сожрать, а ты вертлявым насекомым ползаешь по его зубам, постоянно царапаясь о клыки, но каким-то неведомым образом не позволяешь перемолоть себя в крошево костей, которое позже просто переварят.