А собственно, что он-то?
— Какой он? — спросил Лекс, и слова прозвучали несколько хрипло. То ли из-за упоминаемого, то ли из-за того, что он не смог ответить на мысленно пролетевший вопрос даже самому себе.
— Злой, — ответила Алекс немного дрогнувшим голосом, усугубившим впечатление от ее напрягшихся моментально плеч. — Безжалостный. Не прощающий ошибок, — она перешла на шепот и поднялась на носочках, и их лица оказались в опасной близости друг от друга — вот-вот соприкоснутся носами. Глотка забилась тошнотворным комом. — Влюбленный.
Лекс прищурился, сдерживая рвущиеся наружу злые слова. В клетке солнечного сплетения заворочалась тьма, распространяясь по сосудам и сгущая кровь, и пришлось приложить немало усилий, чтобы чего-то не натворить. Не убить гонца с плохими вестями, например.
Что же будет, когда он встретится с Маркусом?
Однажды ведь это обязательно произойдет.
Алекс отшатнулась, широко распахнув веки, но потом улыбнулась, и было в этом слишком много понимания. Стереть ее черты вместе с признаками жизни захотелось острее.
— Ты боишься? — спросила Алекс, но произнесенные слова вовсе не походили на вопрос. Не получив ответа, девушка кивнула сама себе, продолжив: — Потому что Кэли может уйти с ним?
Дыхание потяжелело. Лекс запретил себе думать о том, что это на самом деле может произойти, но мысли все равно закрутились водоворотом.
Может ли Арман так поступить?
Судя по ее словам, Маркус знал что-то очень важное, быть может, определяющее в их пути к спасению. Что-то очень весомое, раз Арман забыла о Лукасе и решила потратить время на то, чтобы расставить ловушки для бывшего.
Хотя…
Знал ли Лекс Арман настолько хорошо, чтобы доверять ее мотивам? Мог ли он с точностью утверждать, что девчонка стремится встретиться с Маркусом только для того, чтобы добраться до нужной информации?
Ответ заскребся тоской в груди.
Нет.
Раздалось фантомное пение — этакая экстравагантная галлюцинация, то ли созданная его уязвимым, поддавшимся обаянию Арман сознанием, то ли амоком. Призрачный голос в ушах напевал строки, высеченные кровью на камнях. Тот был предвкушающим, дрожащим от восторга.
Жаждущим найти того, кто оставил за собой ошметки скелетов и всего одну строку — важные сигналы, понятные только одному человеку.
— Мне нравится этот цвет, — отвлекла его от размышлений Алекс, и, сфокусировавшись, Лекс заметил, как она проводит ладонью по волосам. — Как только я овладела магией руки, он стал мне посилен даже в Склепе. Как и Кэли. Ее это бесит, я знаю, но ничего не могу с собой поделать. Она потрясающая, — последние слова девушка пропела вдохновенно, мечтательно зажмурившись, но следом, стоило ей распахнуть глаза, Лекс заметил в ее зрачках опасный блеск. — Маркус его ненавидит.
К концу фразы Алекс перешла на глухое шипение. Она отступила еще и подняла голову, рассматривая грозовые тучи.
— Почему? — напряженно спросил Лекс, не отвлекаясь от девушки ни на секунду. До жути важно было отследить каждую ее эмоцию, пока она говорит о Маркусе.
Болтливость Алекс стала лучшим способом узнать врага ближе. А Маркус — враг. Стопроцентная вероятность.
— Ему по душе настоящая Кэли. Без масок, — Алекс намотала прядь на указательный палец. Почувствовался уже знакомый фон магии, и та на несколько секунд побелела, почти сразу вновь вернувшись в синий оттенок. — Когда он решил, что она погибла, он чуть не убил меня в очередном припадке. Я ему слишком ее напоминала. Запретил использовать это намерение, — с каждой секундой девчонка говорила все злее, вытягивая волосы, и Лекс не сомневался, что та причиняет себе боль и, скорее всего, ее это вообще не трогает. — Но через пару месяцев попросил вернуть ее натуральный оттенок. Хотел окружить себя хотя бы иллюзией присутствия любимого человека.
— Нашел себе малолетнюю замену, — полувопросительно озвучил подтекст Лекс.
— Не во всем, не обижай меня, я тебе ничего не сделала, — покачала головой Алекс. — Для плотских развлечений ему достаточно Эл. Ее голоса признали в нем лидера. Она добровольно перед ним ноги раздвигает. Ей плевать на его жестокость.
Девушка поморщилась, подразумевая что-то, видимо, отвратительное. Лекс припомнил слова Арман из дневника о предпочтениях Маркуса, к месту пришлось и то, какой она стала в постели перед обращением, и его собственные желания, навязываемые ему амоком в последние недели.
Все сразу встало на места.
Меченые и нежность — ни разу не синонимы.
— Он просил меня ему петь, — конкретизировала Алекс. — Кэли часто пела Люси и иногда только ему. Когда ему становилось совсем плохо и он почти терял себя.