— Не думаю, что идти без остальных — хорошая идея, — осторожно высказался Лекс, ощущая себя так, будто ступает по минному полю, на котором закопали все существующие боеприпасы в мире.
Он уже пытался вразумить Арман еще в бункере, когда она только завела тему, и та лишь сказала, что, если он боится, может отказаться. Нагрубила, естественно, практически вынудила подстроиться. Разозлила — снова — своеволием, но Лекс задавил весь негатив, погребенный под весом рассказанной истории прошлого. Его настолько впечатлило услышанное, что, наверное, сейчас он согласился бы на все, что девчонка ни предложила бы.
Он отдавал себе отчет в том, что может совершить тысячи ошибок, пока смотрит на Арман и больше всего в жизни хочет как-то загладить перед ней вину отца, но… иначе пока не выходило.
— Зачем мне остальные? — отмахнулась Арман, и она на самом деле казалась беззаботной. Она одарила его взглядом из-под полуопущенных ресниц и мягко улыбнулась. — У меня есть ты.
Сердце застучало отчаянно. Арман отвернулась, направившись к машине, а Лекс так и остался стоять, словно врос в землю, и неотрывно пялился на покачивающиеся в такт шагам растрепанные пряди, вновь видя реальность из сна. Ту действительность, где он чувствовал то же счастье, что и сейчас, но не омраченное. Искреннее, не израненное, не изгвазданное грязью их мира и опасностями, ожидающими на каждом углу.
Сомнения заострили когти и прошлись по грудной клетке изнутри. Сердце втихую радовалось, вот только хозяин безмозглого органа не наивный мальчик. Он давно разучился принимать судьбу, не ища подвоха.
Потому что подвох есть приблизительно… всегда?
Он совершенно не знал, как обращаться с такой Арман. Эмоции путались, желания противоречили здравому смыслу, а внимание рассеивалось, ставя под угрозу не только его жизнь, но и жизнь тех, кто сейчас ступал с ним шаг в шаг. А девчонка продолжала выпускать словесные дротики во все его попытки не замечать, насколько ему все это нравится.
— Арман… — позвал Лекс, и девушка замерла, успев сделать лишь несколько шагов. Медленно обернувшись через плечо, она вскинула бровь, ожидая продолжения, которое ей явно не понравится. Но он все равно решился, потому что на кону стоят их жизни, а ее затея с каждой секундой нравится ему все меньше. — Твои личные обиды не должны влиять на нашу цель.
Арман тяжело вздохнула и, крутанувшись на носках, вернулась. Уйдя с обочины, она встала под дерево и прижалась к стволу спиной. Пока Лекс приближался, она, запрокинув голову, сквозь ветки смотрела на небо.
Начал накрапывать дождь, и первая ледяная капля, коснувшаяся щеки, на контрасте с теплым ливнем во сне обожгла кожу, словно кислота. Лекс тут же сделал еще один шаг, спрятавшись под редкой листвой рядом с Арман. На ум вновь пришли непрошеные воспоминания о пережитом во сне.
Мир просто издевался, воссоздавая почти идентичную картинку.
— Дело не в обидах, — тихо произнесла Арман, не заметив ни нарушения личного пространства, ни шепота дождя. Словно для них все это в порядке вещей. — И не совсем в нашем конфликте.
Она часто-часто заморгала, беглым взглядом ощупывая тонкие прутья веток, на которых качались под порывами ветра одинокие высохшие листья. Тяжело вздохнула, закусив нижнюю губу.
Запахший сыростью воздух сгустился застарелой болью, и Лексу остро захотелось вновь взять Арман за руку. Как делал уже несколько раз, каким-то неведомым образом зная, что это — правильно.
Он обезглавил неуместное желание тут же.
— Я сейчас… — вновь заговорила Арман, но запнулась на полуслове, — немного не в форме.
— Ты себя контролируешь? — озаботился Лекс, прикидывая, насколько опасно оставаться без поддержки Ноа. Раньше он, слишком зациклившись на других вещах, как-то не задумался о том, чем грозят метки Арман.
Не заметил дракона в комнате.
— Да, проблема не в этом, — кивнула Арман.
С ее пальцев начал сочиться туман, оказавшийся светлее того, который Лекс видел в последний раз, но все еще темнее его собственного, да и темнее того, что минуты назад «ласкал» Алекс. Магия преобразовалась в замысловатую форму с острыми гранями, по ним пробежались мелкие разряды тока.
Если забыть о том, насколько черна природа этого волшебства, то можно посчитать его красивым.
Изысканным.
— Амок все еще слаб после полного контроля над телом. Дело не в нем, а в моем мировосприятии… — Арман сжала кулак, изничтожая магию, и вновь тяжело вздохнула. Пройдясь пальцами по волосам, она зачесала назад короткие пряди, которые лезли вперед отчаяннее опускающихся ниже поясницы, но ветер упрямо сдул их обратно. Девушка оставила попытки убрать их с лица и лишь недовольно дернулась. — Это сложно объяснить.