Бред же. Двэйн и так воспринимает ее черт знает кем. Вовсе не обязательно лишний раз озвучивать, что она чокнутая. Вряд ли ей удастся хоть кого-то этим удивить.
— Что будем делать? — отчаявшись услышать правду, Двэйн посмотрел на склад и перевел тему, успокаивая одной правильной фразой.
Наверное, в этом дело. Он на каком-то очень глубоком тонком уровне понимал, когда надо остановиться. Это импонировало. Тоже на каком-то глубоком тонком уровне.
— Импровизировать, — ответила Кэли и передала бинокль. Парень посмотрел на военных через окуляры и кивнул, молчаливо выражая согласие. — Главное, показать Маркусу, что я в курсе его поисков. Остальное не имеет значения. Он — главная угроза для селян.
— И для нас, — напомнил Двэйн о такой же важной проблеме, как и выполнить данное Джеку обещание любыми способами отвести подозрения от того, где Мариса попала в плен.
— И для нас, — не стала ничего отрицать Кэли.
Маркус сейчас и правда главная проблема. Даже не Лукас. Тот мог что-то предпринять, но он все же человек. Пусть гениальный, но всего лишь дряхлый шестидесятилетний старик. Он не мог стоять рядом со сбрендившим меченым с огромной силой и целью, черт его знает чего добившимся за два года.
Кэли не бралась предсказывать, какой Маркус теперь.
— Расскажи о нем, — словно поняв, о чем она думает, попросил Двэйн.
— Я уже рассказывала.
— Этого мало, — настоял.
— Что ты хочешь?
— Что он за человек? — Двэйн передернул плечами, продолжая пялиться на горизонт.
— Оказалось, что я многого о нем не знаю, — Кэли вздохнула. — Да и слишком все изменилось, так что…
— Каким он был?
— Хорошим, — не задумываясь совершенно, пожала Кэли плечами. — По-настоящему хорошим человеком.
Она устремила взгляд на горизонт и слабо улыбнулась, наблюдая за клонящимся ко сну солнцем. Кристально честная правда. Маркус отличался редкими для человека качествами. Она никогда не встречалась с настолько преданными близким людьми, которые, вопреки слабости, идут на все, чтобы защитить. Даже на фоне Майлза Маркус выделялся. Он сиял ярче всех, кого Кэли когда-либо знала.
В носу защипало, и она потерла переносицу, сдерживая непрошеные слезы. Пусть Маркус свихнулся, его все еще рано оплакивать.
— Их с Люси привезли через полтора месяца после нас. Обычно детей содержали отдельно, но ее оставили с ним. Она была на грани между детским и взрослым магическим потенциалом, — всхлип все же нарушил тишину, и Кэли пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы он не перерос в истерику. — Мы на тот момент уже перестали сопротивляться. Нам показали, что бывает, если не слушаться. Но Маркус не собирался мириться.
Она горько усмехнулась, вспоминая живой блеск в светло-карих глазах. Маркус был бунтовщиком. Очень своевольным человеком. Избалованным. Не готовым мириться с ущемлением.
Но он никогда не сталкивался с серьезными трудностями. До смерти родителей его жизни позавидовал бы почти каждый: семья имела хороший достаток, их с сестрой окружала любовь, они никогда ни в чем не нуждались. Когда они с Люси осиротели — их родители разбились в автокатастрофе, — Маркусу уже стукнуло девятнадцать. Он остался наедине с десятилетней сестрой, и пусть они оба очень тяжело перенесли сей печальный факт своих биографий, все же смерть родителей не превратила их жизнь в ад.
Им просто было больно, как и любому, кто когда-либо терял близких.
— Он хотел спровоцировать бунт. Я не позволила. Мы уже знали, что за подобное можно остаться без еды и воды. Пришлось его просветить. Я сделала это не очень вежливо, если честно. Ты знаешь, как я умею. — Двэйн усмехнулся, и она повторила за ним, сцепив пальцы друг с другом. Скорее всего, почти достоверно представил, как начинались их с Маркусом отношения. — Он меня за это невзлюбил. Мы много цапались в первые дни, — кратко охарактеризовала она ряд ссор, в которые они шипели друг на друга, стараясь, чтобы их не услышали надзиратели. — Затем я познакомилась поближе с Люси.
Имя сестры Маркуса Кэли озвучила с мягкой улыбкой. Как бы мучительно ни было о ней вспоминать, хрупкий образ все равно всегда затрагивал те струны души, что выдавали ласковые мелодии.