Арман?
Отчего-то захотелось истерически рассмеяться. Лекс чрезвычайно давно не рисковал жизнью в обществе людей, непроверенных боем. И пусть они с Арман договорились о каком-то доверии и, кажется, и правда к нему пришли, той внутренней уверенности, что давал ему прикрывающий спину Майлз, не было. Сейчас не его прикрывали, сейчас впереди принимал на себя главный удар кто-то другой — другая — и Лекс плохо представлял, как себя вести.
Он слишком давно не оказывался на вторых позициях и не позволял кому-либо принимать определяющие решения. Сейчас он должен сделать именно это.
А он просто разучился, похоже.
— Они должны меня увидеть, — шепотом отрезала Арман, обматывая правую руку бинтом.
Ему пришлось приложить усилия, чтобы додумать фразу — натянутая на рот маска слишком сильно приглушала и без того тихую речь. Девчонка уже добрых полчаса прикрывала лицо и не снимала с головы капюшона, даже находясь за пределами склада. Не позволяла ни одной из растрепанных прядей продемонстрировать себя миру, словно опасалась, что ее узнают деревья или встреченные на пути камни.
Лекс несколько раз порывался спросить о причине, учитывая, что они все равно собирались заявить о себе, однако так и не нашел времени, погружаясь все глубже в опаску.
— Алекс, они знают обо мне? — спросила Арман, закончив с правой ладонью и переходя к левой.
— Конечно, — фыркнула стоящая от них в трех шагах девушка, которая до прямого вопроса не подавала ни звука, скорее всего, опасаясь вмешиваться в спор.
Наверное, сейчас они оба выглядели как две наковальни, между которыми находиться то же самое, что встать на пути летящей со скоростью звука лески — даже не заметишь, как попрощаешься с жизнью.
— Видишь, — радостно прошептала Арман, делая оборот бинтом. — Они узнают меня сразу. Это решит все проблемы.
— Они всегда нападают. Ставлю свою жизнь, что и эти сначала стреляют, потом говорят, — ему едва удавалось соблюдать необходимую сейчас тишину. Прибить девчонку за глупости хотелось так сильно, что даже голос тяжело поддавался контролю. Непроходимая идиотка. — И что ты тогда сделаешь?
— Я не позволю им нам навредить, — она зафиксировала тряпку на запястье и посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц. — Если понадобится, я убью их всех, но я гарантирую, что они не станут на меня нападать. Двэйн, очнись, они все меня боятся.
Даже в темноте Лекс отлично заметил почерневшие сосуды склеры. Почти неслышным, тон Арман прозвучал глубже обычного. Так, как ему с самого начала больше всего нравилось и пугало одновременно. Почти так, как звучала другая, раскрывая секреты.
Сердце гулко застучало, разгоняя предвкушение по всему телу. Нехорошее предвкушение.
— Арман…
— Алекс, — вновь окликнула она, не отводя от Лекса ставшего злее взгляда. — Что эти люди знают обо мне и Маркусе?
— Многие из них не склеповские. — Лекс вздернул бровь, как бы говоря: «Слышала?» Однако Алекс продолжила, руша все его аргументы: — Но каждый о тебе знает. И о том, как Маркус слетел с катушек после второго пришествия. Пусть мы не рассказали, что ты жива, если тебя увидят, не рискнут его злить. Большинство из них те еще дегенераты, но Маркуса тут боятся больше смерти.
— Все? — обратилась Арман уже к нему. — Конфликт исчерпан?
Лекс считывал сигнальные маячки своего разума, которые орали сиреной о том, что ничем хорошим это не закончится. Что в очередной раз хотя бы один из них, но даст слабину перед науськивающим паразитом. Что, возможно, одна уже это сделала, пусть и говорит, что все контролирует.
Арман переплела пальцы, третьи фаланги которых плотно обвивали ограничивающие силу бинты, и, вывернув запястья, размяла костяшки. Сделала два шага вперед, приблизившись к Лексу вплотную.
— Расслабься, Двэйн, — пропела она шепотом. — Не говори, что их жизни имеют для тебя значение, — она поднялась на носочках, пристально смотря ему в глаза. — Если они решат, что пойти на переговоры им религия не позволяет, смерть станет для них логичным исходом. Я не позволю Маркусу спровоцировать войну и вырежу тут каждого, если придется, но добьюсь того, чтобы он пришел за мной, а не за моими людьми. И тебе умереть я тоже не дам, так что, если боишься, успокойся. Никто тебя не тронет.
Она похлопала его по щеке, как хлопают взрослые неразумного маленького ребенка. Его ошпарило магией чистого на тряпках — Лекс думал, что та успела ослабнуть за несколько дней ссоры Арман и Ноа, но жжение было почти таким, как он запомнил с прошлого раза. Однако сразу отступило, сменившись слабым восторгом от стука подушечек пальцев по скуле, который возрастал в геометрической прогрессии с каждым новым столкновением кожа о кожу.