Но наверху та, кто важнее, верно?
Он убедил себя в этом к тому моменту, как поднялся на второй этаж, отрезав любые пути к отступлению. Даже если Алекс воспользуется ситуацией и по-настоящему сбежит, черт с ней, жили же как-то раньше без информатора. Да и жили-то получше: никто не подставлял, не плел интриги перед носом. Не злил одним своим внешним видом до желания переломить хрупкую шею.
Арман не в счет.
Чем дальше Лекс продвигался по указанному пути, тем громче слышался голос Арман, который донесся до слуха почти сразу, стоило ему ступить на сетчатый пол, преодолев все ступени. Она напевала уже заученную наизусть даже им считалочку воодушевленно, в ее тоне сквозило веселье, и оттого строки звучали аномально жутко. Они наслаивались на виды, что он успел вкусить внизу, рассматривая ошметки трупов, и мышцы все больше напрягались. В ушах все еще звучал зациклившейся пластинкой боязливый голос Алекс: «Там Мгла. Там Мгла. Там Мгла», и его потряхивало. Он надеялся, что девчонка говорила не об амоке. Надеялся. Но не верил.
Воздух звенел ожиданием, и с последним шагом Лекс задержал дыхание, прежде чем посмотреть внутрь.
Первой в глаза бросилась вырванная магией дверь — он не сомневался, что вот так сжать металл подобно клочку бумаги смогло исключительно волшебство. Проем раскурочили до такой степени, что полотно стены поехало настолько криво, что восстановить уже невозможно — только полностью сносить и отстраивать заново.
Стоило Лексу осмотреть остальную обстановку, и он застыл на месте, будто его ступни прибили к полу крупными поржавевшими гвоздями.
Крови было слишком много. Все в помещении алело: лужи на полу, разводы на стенах и капли на черных сапогах. Он вскользь заметил прибитый магией, ножом и отверткой труп и уставился на него, фиксируя каждое повреждение. Это выглядело…
Блядь.
Лекс думал, что его уже ничем не удивить после того, что оставила после себя Арман внизу, однако сейчас перед его глазами развернулась красноречивая демонстрация лютой жестокости — чертова квинтэссенция. Мертвого мужчину приковывала к стене магия — то намерение, которым воспользовался Лекс у селян и когда-то давно Аластор, применив к самой Арман. Это сквозило не только в ровном положении креста, которого невозможно добиться простыми отверткой и клинком, но также в прямо смотрящими распахнутыми мертвыми глазницами — за кровью и обвисшими мышцами не удавалось рассмотреть, остались ли глаза на месте. Мужчина физически не смог бы удержать голову — его глотка была разодрана. Не просто гуманно перерезана лезвием, чтобы максимально быстро лишить жизни. Его мышцы порвали нещадно, словно в горло вцепился дикий зверь и рванул, выдирая кадык.
Кровь заливала ошметки мышц, но даже сквозь темно-бордовое просвечивали светлые пятна позвонков — треснувших, скорее всего, судя по костям остального тела. Беглым взглядом Лекс оценил силуэт и, удостоверившись в предположении, тяжело сглотнул, сжимая ладони в кулаки. В теле не осталось ни единой целой кости, разве что несколько мелких, возможно.
Хуже всего выглядела левая ладонь мужчины — за ней стену марало красными всплесками, которые, в отличие от остальных следов, не просто стекали вниз, а разлетались, как от удара, — несколько пальцев разорвало изнутри, на их места- остались лишь лоскуты кожи да торчащие обломки третьих фаланг — сломанные посередине грубо, до остроты выпирающего кончика.
Все остальное тело приняло ужасающие очертания: грудная клетка опала, когда ребра перестали удерживать легкие; руки в локтях прогибались обратным углом; череп слева в районе висков и скул западал внутрь, отчего кожа лица стала катастрофически несимметричной; таз смотрелся слишком плоским, почти прямоугольным, без выступающих остей; ступни выворачивались неестественно. Кожа на открытых участках тела потемнела гематомами, не осталось практически ни единого светлого пятна.
Переключившись на Арман, Лекс в ужасе распахнул веки. Грудь сдавило глубокими вдохами, которые наполняли легкие въедливым запахом соленого железа.
Ладони девушки полностью покрывала кровь, пока она оставляла отпечатки на темно-серой стене, выводя большие буквы. Она погрузила пальцы в металлическую кружку, обновляя «чернила». Вновь вернулась к стене, но замерла, когда Лекс ее окликнул — едва слышно, практически не разлепляя губ.
Арман обернулась. Он сразу отметил кровавые разводы на ее одежде и, приблизившись в два шага, схватил девушку за запястья, внимательно осматривая. Он изучал дюйм за дюймом на ее груди в поисках ран, однако кровь, судя по всему, была не ее.