Арман отступила назад, с жуткой улыбкой рассматривая надпись. Когда Лекс с ней поравнялся, она вновь заговорила:
— Я иду тебя искать. — Он без труда понял, что ему озвучили перевод. Арман повернулась к нему, но Лекс проигнорировал ее взгляд, скользя своим по буквам. — Если кто-то за тобой гонится, никогда не убегай, — произнеся это, она окончательно отвернулась от стены, и теперь они с Лексом стояли плечом к плечу, но смотрели в разные направления — какая ироничная аналогия сегодняшней ночи. — Остановись, обернись и ударь первым, — она приподняла лицо, говоря шепотом ему на ухо. По шее побежали мурашки, а сердце сделало кульбит, завороженное манящим тоном. — Иначе твой страх убьет тебя еще до того, как противник приблизится.
Он прислушивался к шагам, прокручивая слова в голове снова и снова.
— Ты в порядке? — окликнул Лекс до того, как Арман успела скрыться.
Он обернулся через плечо и натолкнулся на широкую улыбку, которая, однако, совершенно не отражалась в посветлевших, освободившихся ото тьмы глазах.
— Лучше всех.
Арман покинула комнату, в которой совершила казнь и в которой Лекс практически окончательно сдался ей на милость, снова опустившись на колени перед злом, тесно сплетенным с их душами.
До ушей донесся заунывный мотив осточертевшей в секунду считалочки.
Глава 24
Кэли поежилась, вновь почувствовав на спине пристальный взгляд. Скосилась на свои предплечья, но они все еще были чистыми — избавившись от части адреналина, вновь удалось вернуть иллюзию. Однако Двэйн уже успел все увидеть. Это бесило.
Она шарилась по полкам в кабинете Марисы — такой вывод они сделали, обнаружив несколько записей, выведенных ее почерком, — то и дело отвлекаясь на то, с каким энтузиазмом за ней наблюдает парень. Он все еще плохо что-то ощущал. Если не считать несколькоминутного помешательства, произошедшего в другом помещении его инстинкты не успели восстановиться, значительно потрепанные ударом инородной магии. Однако ее инстинкты, будто издеваясь, напротив, обострились, заставляя вкушать чужую горечь, тесно смешанную с липким страхом, безостановочно.
Это сочетание — яркое, зловонное — рвало внутри что-то, что требовало вновь и вновь украдкой смотреть в синие глаза, чтобы увидеть там принятие. Но в них застыл холод, сопровождающий злые слова:
Низко, Арман.
Ей хотелось оправдаться. Объяснить, что на самом деле она не собиралась обращать способности их амоков к контролю против него, не хотела использовать чрезмерно серьезное обстоятельство для того, чтобы прояснить ситуацию. Что все еще не настолько отчаялась добиться правды человеческими методами.
Но Двэйн все равно не поверит, что бы она ни сказала.
Впрочем, его нельзя за это винить. Ее полностью выбил из реальности адреналиновый приход, она вообще не осознавала, что творит. Ничего не контролировала. Она себе-то не могла объяснить, где в моменте, когда размазывала по его коже кровь и наслаждалась этим зрелищем, была она — немного увлекшаяся местью и отчаянно нуждающаяся в чужом поощрении своих пороков, а где — влияние амока, толкающего ее к Двэйну всеми подручными методами черт его знает ради каких целей.
Тем более не могла разобраться, хотела ли задавать этот гребаный вопрос или озвучила его, потому что это было единственной возможностью не зайти дальше, где они оба могли сделать… она не знала даже этого. Напряжение между ними искрило нехорошими вспышками, способными… этого тоже не знала.
Обида Двэйна явно меньшее из зол. Так что пусть. Пусть.
Позже разберутся. Наверное.
Кэли тяжело вздохнула. Ей нужно сконцентрироваться на том, что имеет значение здесь и сейчас. Кабинет Марисы.
Кэли окинула мутным взглядом помещение, рассматривая развешенные по стенам записи. Вокруг было много данных, но все они не значили ровным счетом ничего: какие-то графики; карты городов с нацарапанными черной ручкой процентными соотношениями; цифры — куча цифр, черт его знает что из себя представляющих. Обстановка напоминала прошлую обитель женщины в Склепе, разве что тогда на столе вечно гудел допотопный компьютер — Кэли всегда удивлялась, почему именно у Марисы настолько старое оборудование, смотрящееся еще сюрреалистичнее в общей модернизированной обстановке центра, — а подобные висящим на стенах бланки печатались принтером, а не писались от руки.
Кэли подошла к столу, на котором лежало несколько папок, но, просмотрев их, тоже не обнаружила ничего полезного. Использовать эту информацию без дешифровщика, способного трактовать пометки, придуманные гениальным мозгом сбрендившей женщины, просто невозможно.